Почетная гвардия - Дэн Абнетт

Гаунт пересек городскую площадь и остановился у маленькой лесопилки, где рядовые Кокер, Вэд и Гаронд охраняли офицера-инфарди, взятого в плен прошлой ночью отрядом Бонина. Других живых противников не осталось. Гаунт подозревал, что враг забрал раненых с собой или прикончил на месте.

Злобная, покрытая татуировками тварь была посажена на цепь в дальней части помещения.

— Сказал что-нибудь?

— Нет, сэр, — ответил Вэд.

Роун и Фейгор уже попытались поговорить с пленником прошлой ночью, сразу после битвы, но тот молчал.

— Подготовь его к путешествию. Возьмем с собой.

Гаунт направился к топливным складам. Майор Клеопас, капитан Уолл и лейтенант Поук стояли на закопченной площадке, пока «Трояны» буксировали «Барабанную дробь» и «Прекрасную Клару». Гаунта заверили, что обе машины можно будет отремонтировать. «Барабанная дробь», повредившая гусеницы и потерявшая команду, теперь управлялась капитаном Хенкотом, который ехал на башне раненной машины. Обездвиженные в самом начале битвы, оба танка продолжали вести огонь и уничтожили немало врагов.

Если не считать на удивление небольшого отверстия в обшивке башни, «Клара» казалась неповрежденной. Но из всего экипажа выжил только водитель. Техножрецы и саперы обезвредили неразорвавшийся вражеский снаряд, послуживший причиной гибели Ле-Тау и его команды. Как только его извлекли из цистерны, а сам танк осмотрели на предмет ущерба, «Клару» отбуксировали в Бхавнагер на ремонт. Новая ее команда была собрана из выживших членов экипажей погибших танков.

Гаунт подошел к танковому офицеру, наблюдавшему за ремонтом, и поблагодарил пардусского командира за его вклад в победу. Клеопас казался уставшим и бледным, но с благодарностью пожал руку комиссара-полковника.

— Бой, достойный изучения в Танковой академии на Пардусе, — сказал Гаунт. — Не сомневаюсь в этом.

— У меня есть… один вопрос, комиссар-полковник, — сказал Клеопас.

— Слушаю вас, сэр, — промолвил Гаунт.

— Вы и я… всех нас уверили, что инфарди вытеснены из городов, что численность их минимальна. Противник, с которым мы столкнулись здесь, в Бхавнагере, показал, что их не только много, но они так же хорошо организованы и неплохо снабжаются. От разгромленной, отступившей армии врага обычно ждешь несколько иного.

— Полностью согласен.

— Проклятье, Гаунт, мы двигались к этой цели, ожидая серьезного сопротивления, но не масштабных сражений всеми имеющимися силами и средствами. Мои машины столкнулись с невиданными прежде трудностями. Не поймите меня неправильно, этот бой был славным, и я живу, чтобы служить… Император защищает.

— Император защищает, — эхом откликнулись Гаунт, Уолл и Поук.

— То, с чем мы столкнулись, не соответствует той информации, которой нас снабдили. Вы можете, наконец… Как-то прокомментировать все это?

Гаунт с полминуты задумчиво разглядывал носки собственных сапог.

— При Слайдо, как раз перед началом Крестового похода, мы вели зимнее наступление на Кхулен. Я тогда служил с гирканцами. Они храбрые воины. Враг в огромном количестве окопался в трех главных городах. Наступил снежный сезон, и было адски холодно. Предприятие заняло два месяца, но мы победили. Слайдо велел нам быть начеку, и никто из командиров не знал почему. Конечно, военмейстер был хитрой старой совой и повидал достаточно за свою долгую службу, чтобы обзавестись чутьем. Оно не подвело его и в тот раз. В течение месяца трижды многочисленные вражеские силы атаковали наши позиции. Трижды они собирались в изначальном количестве. Они сдались, ведь так? Покинули города и отступили прежде, чем мы успели обрушиться на них всей мощью. Перегруппировались и вернулись по-прежнему сильными.

— И что случилось? — спросил заинтригованный Поук.

— Случился Слайдо, лейтенант, — улыбнулся Гаунт, и все рассмеялись. — Мы взяли Кхулен. Операция по освобождению обернулась полноценной войной, которая длилась полгода. Мы сокрушили врагов. А теперь смотрите: через год с начала этого похода — освобождение Ашека-два. Чудовищные вражеские силы в ульях и торговых городах архипелага. Три месяца жестоких сражений, и мы захватили этот мир. Но имперские тактики предупреждали, что местные лавовые холмы способны стать прекрасной естественной защитой, где враг сможет перегруппироваться. Мы ожидали контрудара, но его не последовало. И в конце концов разведка выяснила, что враг никогда и не отступал. Они сражались в ульях до последнего воина, так что мы уничтожили всех еще в первой фазе войны. Они даже не подумали использовать ландшафт, который так им благоволил.

— Я начинаю чувствовать себя салагой на уроке по тактике, — улыбнулся Уолл.

— Прошу прощения, — сказал Гаунт. — Я просто привел пример.

— Пример того, что любой враг, извращенный Хаосом, непредсказуем? — предположил Клеопас.

— Да, во-первых.

— И враг этот настолько непредсказуем, что с чистой совестью можно перевешать всех имперских тактиков? — ухмыльнулся Уолл.

— В точку, Уолл, и это во-вторых.

— И здесь происходит то же самое? — спросил Клеопас.

Гаунт кивнул.

— Все вы знаете, что мне не за что любить Льюго. По личным причинам, в том числе.

— Не оправдывайте его, — встрял Клеопас. — Он просто выскочка без опыта.

— Что ж, это ты сказал, не я, — ухмыльнулся Гаунт. — Дело в том… несмотря на все провалы лорда-генерала, орды Хаоса всегда непредсказуемы и нелогичны. Их бессмысленно пытаться перехитрить. Такая попытка была бы безумием. Можно только быть готовыми ко всему. Приведенные мной примеры как раз это и должны были проиллюстрировать. Если я потерпел поражение в Доктринополе, то лишь потому, что не предусмотрел все вероятности.

— Я был там с вами, Гаунт. Вы получили приказы, которые не позволили вам прибегнуть к собственному опыту.

— Очень любезно с вашей стороны, спасибо. Вот почему у меня ощущение, что здесь мы имеем дело с неоправданными ожиданиями штаба. Льюго полагает, что враг будет вести себя в точности, как имперская армия. Льюго думает, что инфарди будут удерживать города, пока не проиграют. Это не так. Он считает, что только разрозненные и малочисленные остатки вражеских сил сбегут после битвы. И опять все не так. Я считаю, что фанатики сдали города, когда поняли, что не смогут их удержать, и намеренно увели силы в отдаленные земли. Отсюда и такая численность их в Бхавнагере.

— Будь проклят этот Льюго, — сказал Уолл.

— Льюго просто стоит прислушиваться к своим офицерам, только и всего, — отозвался Гаунт. — Именно это сделало Слайдо великим, это прославило Солона. Способность слушать. Боюсь, что в руководстве нынешнего похода этим умением немногие могут похвастаться, даже Макарот.

Пардусские офицеры неловко поерзали.

— Господа, я больше не буду богохульствовать, — промолвил Гаунт, чем вновь вызвал улыбки. — Мой совет прост. Быть готовыми. Ничему не удивляться. Извечный Враг никогда не был логичным и просчитываемым противником, но и у него обычно есть план действий. Мы не можем его просчитать заранее, но хорошо почувствуем, когда он начнет воплощаться.