Мир-ловушка - Антон Орлов

Ныне Халгатийское королевство переживало трудные времена. Три года тому назад (счет времени в Облачном мире велся в соответствии с чередованием сельскохозяйственных циклов) умер прежний король, не оставивший сыновей. Тогда овдовевшая королева поскорей выдала замуж последнюю непристроенную из четырех принцесс – за удельного герцога Актарея, который и был коронован: по законам Халгаты, женщина не может унаследовать престол. Актарей отличался безволием и нерешительностью. Фактически страной правила все та же вдовая королева Лусилла.

Летом (сейчас в Халгате зима) наняла она мага для постройки нового дворца, но вскоре с сим магом поссорилась, ибо, когда выполнял он ее указания, королева тотчас требовала переделок, утверждая, что имела в виду не это, а нечто совсем другое. Доведенный до белого каления маг в конце концов обозвал венценосную особу дурой и отказался от дальнейшего сотрудничества, настаивая, однако, на том, чтобы с ним расплатились за проделанную работу. Лусилла же платить отказалась. Злокозненный маг отомстил с размахом: навел порчу на королевскую армию, и множество солдат и офицеров в течение сорокадневья перемерло от неведомой хвори. Навредив, он сбежал за границу, а Халгата теперь беззащитна перед агрессивными соседями.

– И разбойники обнаглели, – добавил Малевот. – Чтоб на меня напали – еще полгода назад такое было немыслимо! Конечно, можно бы набрать по деревням рекрутов, да обучать их некому.

Разомлевший в тепле, досыта наевшийся Титус встрепенулся, когда хлопнула дверь. Это вернулся Эгвур.

– Нашел пару приличных гувлов, – сообщил он с кислым вздохом. На его бледном, осунувшемся лице мелькнула усмешка. – Мужичье дурит. Лучше бы нам отправляться не откладывая, господин Малевот, а то в деревне паника.

– Разбойники? – напрягся раненый министр, стукнув ложкой о край глиняной миски.

– Да нет. – На сей раз кислая усмешка дольше задержалась на лице секретаря. – Я же говорю, мужичье дурит! Якобы крестьяне, работавшие на картофельном поле возле Дрянного болота, увидели, как из леса вышел адский черный зверь.

– Слыхали, смиренный брат? – Малевот повернулся к Титусу. – Народ у нас необразованный, суеверный и знать ничего не хочет. Адский черный зверь – это сказочный персонаж, фольклор, а они его видели! Надо, однако, ехать… Ежели начнется паника, им уже ничего не втемяшишь. Эгвур, вели запрягать!

По оценке Титуса, настоящей паники в деревне не было. Крестьяне, высыпавшие из бревенчатых домов с крутыми двускатными крышами на единственную улицу, возбужденно переговаривались, размахивали руками, молились, выясняли промеж себя, кто, согрешив, накликал напасть – этим дело и ограничивалось. Титус смог бы, останься он тут, взять обстановку под контроль и успокоить людей, но ему хотелось поскорее попасть в столицу.

– Заночуем в следующей деревне, успеем до темноты, – сказал Эгвур, когда телега покатила по ровной каменной дороге, отделенной парапетом от лесов и полей. – А завтра к вечеру будем в Суаме.

Сердце Титуса нетерпеливо екнуло. В Суаме… Он чувствовал, что суждено ему совершить в этом мире нечто небывалое. В Панадаре у него не было таких возможностей, а здесь они есть. Здесь он, ради всеобщего блага, претворит в жизнь свою давнюю сокровенную мечту… Ситуация подходящая.

Эту ночь они провели в сторожке на краю поля. Сторож, увидав их компанию с вышки, кубарем скатился по лестнице, быстренько оседлал верховое животное, похожее на лошадь, но поприземистей и без гривы, и умчался к темнеющему облачному горизонту, оставив незваным гостям жбан жидкого пива и три пирога с начинкой из лука и подсоленной ореховой кашицы.

Выложив на стол несколько барклей (пусть деньги панадарские, серебро – везде серебро), Шертон разрезал каждый пирог на четыре равные части. Нэрренират в дверь не пролезла, ей передали ее долю через окно.

– Нам стоит разделиться, – заговорил Шертон, после того как все поели. – Мы пойдем туда, где живут люди, а тебе, великая, с нами лучше не ходить.

– Это почему? – просунув морду в окно, осведомилась богиня.

– Твой звериный облик действует людям на нервы.

– Их проблема. Или я пойду с вами, или Роми останется со мной. Ее должны были принести мне в жертву в качестве ежегодной платы за пользование эскалаторами. Вполне законная сделка. То, что по праву принадлежит мне, я никому не уступлю. Выбирайте.

– Арс… – Девушка жалобно смотрела на Шертона.

– Хорошо, ты пойдешь с нами, – бросил он, полуобернувшись к окну, а про себя добавил: «Но я еще найду способ от тебя отвязаться».

– Вот и чудесно, – промурлыкала Нэрренират. – Путешествуем вместе! Ну и дрянь же это низкосортное пиво…

Позже, свернувшись на лежанке, застланной рваными одеялами, Роми слушала, как гудит огонь в очаге, и пыталась уснуть, но сон не шел. Это теперь ее мир. Ей будет не хватать теплого зеленого моря с разноцветными куполами медуз, которые мягко покачиваются в толще воды, источенных ветром светлых скал Идонийского архипелага, цветущих магнолий и роз, людей, которых она знала с детства… Да, но зато здесь ее не убьют. И наверняка здесь тоже найдется что-нибудь хорошее.

Снаружи доносились тяжелые шаги, невнятные хриплые завывания – это Нэрренират слонялась вокруг сторожки. Раскритиковав пиво, богиня тем не менее вылакала из жбана все до последней капли и теперь, находясь в приподнятом настроении, напевала священный гимн, ее же и славящий (обычно его исполнял жреческий хор на храмовых праздниках культа Нэрренират в Панадаре).

«Проклятое животное…» – подумала Роми, переворачиваясь на другой бок. И все-таки она была рада, что богиня не утонула в трясине. Это слишком страшно. Кроме того, несмотря на свой невыносимый характер, Нэрренират не издевалась над ней, как Клазиний с Фоймусом, поэтому Роми не желала ее смерти.

Шертон устроился, завернувшись в плащ, на грязном дощатом полу возле лежанки. Он спал чутко и среагировал бы на любой подозрительный звук.

Лаймо беспокойно ворочался на лавке у противоположной стены. Его мучила назойливая мысль: он не сделал того, что должен был сделать. Нужно расшибиться и арестовать Роми, хоть это и ерунда. Конечно, Шертон прав, она убила в порядке вынужденной самообороны… Вот Лаймо на ее месте не убил бы – он бы сбежал, или сошел с ума, или сломался, или покончил с собой… Однако арестовать ее – долг каждого гражданина.

Утром Лаймо рискнул обсудить этот вопрос с Шертоном.

– Я согласен, это ерунда, но Роману До-Энселе все-таки надо арестовать, – начал он, преодолевая неловкость, когда оба вышли из сторожки облегчиться. – Ордер лежит у меня в кармане. А то получится, что мы совсем мышей не ловим…

Почувствовав, что несет околесицу, он стушевался, замолчал и поплелся к приоткрытой двери.

– Шертон, да ведь он под заклятьем, – заметила Нэрренират, чья большая черная голова бесшумно вынырнула из густого, как кисель, утреннего тумана. – Неужели сам не видишь?

– С чего ты взяла?