Волчье логово - Дэвид Геммел

— Экий ты стал приметливый, Ралис, — усмехнулась она.

Старик кивнул и повернулся направо, к мужчине. Тот, одетый, как и Мириэль, в черные кожаные штаны и рубаху, имел еще на себе кольчужный наплечник и перевязь с тремя метательными ножами. Ралис проглотил слюну. Было в этом тихом горце нечто тревожное, Ралис чувствовал это с самой первой их встречи на этом самом месте десять лет назад и часто думал о причине этой тревоги. Дело не в том, что Дакейрас воин, — Ралис знавал многих воинов, — и не в его волчьих повадках. В его присутствии Ралис каждый раз вспоминал, что все люди смертны. Быть рядом с Дакейрасом — все равно, что со смертью. Старик содрогнулся.

— Рад тебя видеть, старина, — сказал Дакейрас. — Стол уже накрыт: мясо, ключевая вода и сушеные фрукты, если они тебе по зубам.

— Мне все по зубам, — заверил Ралис. — Их уже не так много, как было, но те, что остались, неплохо справляются.

— Веди его в дом, — сказал Дакейрас девушке. — Я сейчас приду.

Ралис посмотрел, как он скрылся за деревьями, и спросил:

— Или беды какой ждете?

— Почему ты спрашиваешь?

— Он всегда был осторожен, однако кольчугу не надевал. Красивая штука, но тяжелая. Не напоказ же он напялил ее на себя в этакой глуши?

— Да, у нас не все ладно, — призналась девушка.

Он последовал за ней в хижину, бросил котомку у порога и растянулся в глубоком, набитом конским волосом кресле.

— Стар я становлюсь для такой жизни, — проворчал он.

Девушка засмеялась:

— Сколько уж лет ты это твердишь?

— Не меньше шестидесяти. — Старик откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Хотел бы он знать, есть ему уже сто или нет. Надо будет это выяснить как-нибудь, найти точку отсчета.

— Вода или яблочный сок? — спросила Мири эль.

Он достал из кошелька на поясе мешочек и подал ей.

— Завари-ка вот это. Просто залей кипятком и дай настояться.

— А что это? — спросила она, нюхая содержимое.

— Разная зелень: укроп и тому подобное. Сохраняет молодость, — широко усмехнулся он.

Мириэль отошла. Старик сидел смирно, разглядывая убранство хижины. Хороший дом — горница просторная, очаг добротно сложен из ноздреватого камня. Южная стена обшита досками, и на ней висит медвежья шкура. Ралис улыбнулся. Хитро устроено — но Ралис ходил по этим горам, когда Дакейрас еще на свет не родился, и знал о пещере. Даже ночевал там пару раз. Но это умно задумано: построить дом вплотную к пещере и спрятать вход. Путь к отступлению всегда пригодится.

— Сколько времени это должно настаиваться? — спросила Мириэль из задней комнаты.

— Несколько минут. Как листья начнут опускаться на дно, значит, готово.

Старик смотрел на оружие, развешанное на стене: два длинных лука, несколько мечей, сатулийская изогнутая сабля и несколько ножей разной длины — и прямых, и кривых. На столе лежал новый арбалет, красивый, как игрушка. Ралис привстал и взял его в руки, рассматривая золотую чеканку.

— Хороший лук, — сказала, входя, Мириэль.

— Лучше, чем его прежний хозяин.

— Ты знал его?

— Это Криг — помесь змеи и крысы. Гильдии, однако, служил верой и правдой. Мог бы разбогатеть, если бы не проигрывался.

— Он хотел убить отца, и мы не знаем почему.

Ралис промолчал. Мириэль принесла ему из кухни настой, и старик стал нить его мелкими глотками. Они поели в уютном молчании, причем Ралис умял три порции мяса пумы. Макая свежеиспеченный хлеб в густую подливку, он испустил вздох.

— Так, как у вас, даже в дренанском дворце не едят.

— Ты большой льстец, Ралис, но мне это нравится.

Старик развязал свою котомку, порылся в ней и выудил закупоренную флягу с тремя серебряными чашечками. Вернувшись к столу, он наполнил чашки янтарной жидкостью и провозгласил:

— Напиток богов. Мириэль пригубила, и кровь бросилась ей в лицо.

— Точно огонь!

— Великолепный вкус, правда?

— Что ты знаешь о Криге?

— Не так уж много. Он крестьянский парень, родом с юга. Участвовал в вагрийской войне, потом примкнул к восстанию Йоната. После разгрома мятежников пару лет прожил в Венгрии, где, как я полагаю, служил наемником. В Гильдию вступил три года назад. В лучших не числился, но был достаточно хорош.

— Значит, кто-то заплатил ему за убийство моего отца?

— Да.

— Но кому это нужно?

— Подождем его возвращения, — пожал плечами Ралис.

— Что за таинственность?

— Не хочу повторяться. В моем возрасте время дорого. Ты хорошо помнишь свои детские годы?

— К чему это ты?

— Помнишь ли ты, как встретилась с Дакейрасом?

Вопрос удивил ее, и открытое, дружелюбное выражение ее лица сменилось настороженностью.

— Он — мой отец.

— Нет. Твоих родителей убили во время войны. Дакейрас же, путешествуя с человеком по имени Дардалион, нашел на дороге тебя, твою сестру и брата в сопровождении молодой женщины.

— Откуда ты все это знаешь?

— От Крига. — Старик заново наполнил свою чашку.

— Не понимаю.

— Он хочет сказать, что знает, кого Криг должен был убить, — сказал Дакейрас с порога. Он развязал свой черный кожаный плащ, бросил его на спинку стула и залпом осушил серебряную чашечку.

— Пятнадцать тысяч золотом, — сказал Ралис. — Пять — Гильдии, десять — тому, кто доставит твой арбалет в цитадель. Говорят, будто больше полусотни человек рыщут по всей стране, разыскивая тебя. Среди них — Морак-вентриец, а также Белаш, Курайль и Сента.

— О Мораке и Курайле я слышал.

— Белаш — надир, отменно владеющий ножом. Сента — фехтовальщик, за деньги вызывающий людей на дуэль. Принадлежит к древнему благородному семейству.

— Полагаю, за сведения обо мне тоже назначена большая награда?

— Без сомнения — но человек, который выдаст Нездешнего, должен обладать недюжинной смелостью.

— А ты у нас как, смелый? — От этих спокойно произнесенных слов желудок старика сжался в комок.

— Смелости мне не занимать, вот мозгов бы побольше, — ответил он, стойко выдержав темный взгляд Дакейраса.

— Это хорошо, — улыбнулся тот, и опасный миг миновал.

— Что же нам делать? — спросила Мириэль.

— Готовиться к долгой зиме, — ответил Нездешний.

Ралис спал чутко и слышал, как скрипнули кожаные петли входной двери. Он зевнул и спустил ноги с кровати. Близился рассвет, но луна еще, светила сквозь щели ставен. Старик встал и потянулся. В воздухе пахло надвигающейся зимой. Ралис, поежившись, натянул теплые шерстяные штаны и рубаху.