Меч Севера - Люк Скалл

— Ты не доволен, что эти привилегированные паразиты лишились своего добра? — Купец явно удивлен.

Эремул нахмурился.

— Напротив, мне чертовски нравится эта мысль. Но я вижу, что ни гроша из конфискованных богатств не дошло до пресловутого человека с улицы. Беднякам теперь еще хуже, чем при Салазаре.

Купец пожал плечами и пренебрежительно махнул рукой в сторону рассеивающейся толпы.

— Тогда им остается только винить самих себя. Некоторые из нас живут вполне сносно при нашем новом лорде–маге. Я всегда верил в честную плату за честно выполненную работу.

— А если нет «честно выполненной работы»? — тихо спросил Эремул. — Как думаешь, что стало с теми, кто обслуживал эту знать? С горничными, поварами и садовниками? Белая Госпожа вводит высокие налоги, в то время как продовольствия не хватает все больше. Можно заподозрить ее в том, что она намеренно морит город голодом, дабы заставить людей подписать Контракт Первопроходца.

Самодовольство купца сменила явная обеспокоенность тем, какое направление принял их разговор.

— Тебе не следовало бы так говорить, — заметил он, нервно озираясь по сторонам.

Лицо Эремула отобразило деланое смятение.

— Отчего ж нет? Полагаешь, что у нас по–прежнему есть причина бояться говорить правду?

Купец отер пот с лица и поправил воротник.

— Кому, как не тебе, радоваться, что теперь здесь правит Белая Госпожа. Добро восторжествовало над злом.

Эремул невесело усмехнулся.

— Это — Век Разрушения. Нет ни добра, ни зла.

К северу от гавани внезапно возникла какая–то непонятная суматоха. К причалам тащилась пара десятков людей в цепях, и такой пестрой и зловещей компании Эремул еще не встречал. Их сопровождала горстка призрачных служительниц Белой Госпожи.

Эремул с интересом наблюдал за этой группой. Его взгляд приковал к себе один из заключенных: высокая фигура в черном плаще, должно быть, некогда — щегольском, но сейчас — оборванном и слишком просторном для его тощего тела. Он резко отличался от остальных: те горбились, он же ступал горделиво. Это зрелище отчего–то напомнило Эремулу величественную птицу, которой обрезали крылья.

Кандальник повернул голову в сторону Эремула. Тот вздрогнул и вжался в кресло. Глаза заключенного скрывала красная повязка, а челюсти были яростно стиснуты: казалось, он прокусил себе язык. Несмотря на то что он никак не мог видеть сквозь повязку, у Полумага возникло тревожное ощущение, что этот человек каким–то образом пристально глядит прямо на него.

Странного узника препроводили в трюм корабля, стоявшего поодаль от остальных, и Эремул перевел дух. Он внезапно растерялся: это же надо — так перепугаться при виде слепого старого арестанта. Вот как потрясло его предательство Айзека, даже воспоминание о нем столь болезненно.

— Ты выглядишь, словно увидел призрака, — сказал стоявший рядом купец.

Эремул и думал забыть об этом хвастливом придурке.

— Да нет, ничего, — ответил он раздраженно. — Ты видел заключенного в черном плаще? В этом человеке есть нечто странное.

— Ха. — Купец почесал голову. — Да просто очередной преступник, который заслужил то, что получает.

— Разумеется. — Эремул двинулся в своем кресле мимо дородного типа. — Будем надеяться, что все мы получим то, чего заслуживаем, — пробормотал он.

Полумаг катился по лабиринту узких улочек, которые, прихотливо извиваясь, уходили от гавани, и намеренно избегал улиц пошире. Благодаря вновь обретенной славе он больше не подвергался случайным насмешкам. Вместо этого, вопреки всем свидетельствам обратного, жители Сонливии обращались с ним как с чародеем, дружественным к местному населению.

«Зачем же очевидной истине портить хорошую историю?»

Поток людей, приходящих в книгохранилище за неким магическим благодеянием, чуть не свел его с ума, и он пригрозил наслать хреноотгнивательное проклятье на очередного придурка, который постучит в его дверь. Мелковато для человека, которого славят ныне за победу над лордом–магом в поединке чародеев, — это он вынужден был признать, однако цель была достигнута.

Полная абсурдность этой ситуации в целом до сих пор его забавляла. Тиран Салазар — возможно, самый могущественный чародей из всех, кто когда–либо жил на свете, — побежден им, Полумагом?!.

Он хихикнул и тут же пожалел об этом, ощутив зловоние застарелого дерьма. В результате короткой войны с Телассой городское хозяйство Сонливии пришло в жалкое состояние. Груды гниющего мусора заполонили дренажную канаву на этой улице. Образовавшаяся гора отбросов покрылась огромными черными мухами и кишела личинками. Полумаг задержал дыхание и безмолвно выругался, прохлюпав ненароком по груде дерьма.

Он обливался потом, добравшись до книгохранилища — непривлекательного здания, где помещалось крупнейшее в городе собрание книг, не считая грандиозной библиотеки Обелиска, которая, к счастью, осталась невредимой после недавнего разрушения башни. Мало что доставляло удовольствие Эремулу. Книги оставались в числе немногого, чему находилось место в его черством сердце, наряду с неряшливым маленьким существом, что встретило его, виляя хвостом, когда он распахнул дверь.

— Ты ждал меня, — воскликнул Эремул, поднимая и сажая на колени каштановую дворняжку. Тайро принялся радостно облизывать его лицо. Песик едва не утонул в ту ночь, когда Салазар уничтожил Призрачный Порт, но удивительно быстро оправился и привязался к новому хозяину.

«Теперь мы с ним — не разлей вода. Хотя это, возможно, неудачная аналогия с учетом обстоятельств».

Он улыбнулся, ему нравилось дружелюбие собачки. Как иногда приятно улыбнуться — это короткая передышка от непрерывной череды злоключений, которые преследовали его год за годом.

«Страшно искалеченный прежним лордом–магом; вынужденный стать осведомителем, доносящим Алой Страже… Как быстро может все измениться».

Его взгляд упал на метлу, стоящую в углу комнаты, за стопкой книг, и улыбка тут же сменилась хмурым взглядом.

«Преданный собственным слугой… Кем же ты был, Айзек? Чем ты был?»

Эти вопросы в последнее время преследовали его постоянно. Ему необходимо чем–то заполнить пустоту, оставшуюся в нем после смерти Салазара. Желание отомстить поддерживало его в самые трудные минуты, заставляло не сдаваться, не падать духом. И без него он ощущал в душе только вот эту странную опустошенность.

«Великие поэты насочиняли много различной чуши. Ненависть гораздо более сильное чувство, чем любовь. С ее помощью человек куда быстрее достигает заветной цели».

Ему предложили нового слугу — в качестве привилегии, соответствовавшей его положению члена нового Большого Совета. Поразмыслив над этим предложением, Эремул отклонил его. Он лишился того, что его поддерживало: своей ненависти и существа, которое было Айзеком. Тем не менее он обнаружил, к своему удивлению, что неплохо справляется. Полумаг сомневался, что сохранит оптимизм, но решил, что будет опираться на собственные ноги. Метафорически по крайней мере.