Тысяча и один день - Александр Громов

– Он не знает, – сообщает Гойко Ване Динамиту, будто тот от рождения туг на ухо.

Ваня молча кивает. Молчит и Тамерлан, хотя ему еще неизвестно то, что, кажется, знают Динамит и Молотилка.

Я свирепею, но не показываю виду. Это трудно.

– Знаешь, так говори. Кто из нас?

– Ты.

Обвинение столь дико, что из меня выскакивает нервный смешок.

– У тебя с головой все в порядке?

– У меня-то да, а вот насчет тебя не уверен.

Это уже по-настоящему смешно. Гойко хочет еще что-то сказать, но я вклиниваюсь в паузу:

– Погоди, давай разберемся. Ты хочешь сказать, что я сам – сам! – разболтал кому-то о своем... о своей аномальности? Так? Я правильно понял?

– Ты не разболтал, ты сделал хуже – показал. Три дня назад в бою с Саблезубым. – Гойко каменеет лицом и вбивает в меня слова, словно гвозди. – Вспомнил? Конспиратор! Ты показал это Саблезубому и вместе с ним трем тысячам баб! Трем тысячам!

Пытаюсь возразить – и не могу. Так и стою с раскрытым ртом, а Молотилка молотит дальше:

– Тебе на себя плевать – это только твои проблемы. Тебе плевать на нас – хрен с тобой, ради дела мы много чего перетерпим! Но тебе, оказывается, плевать на наше дело – вот тут мы будем возражать, имей в виду...

– Может, объяснишь? – недовольно басит Тамерлан. – Я ничего не понимаю.

– Чего тут не понять! – рявкает Гойко. – Этот придурок телепортировал!

– Вы бы все-таки потише, – замечает Ваня Динамит.

– На ринге телепортировал? – Тамерлан не верит ушам.

– А то где же!

– Сбавь, говорю, – рычит Ваня.

Тамерлан всей глыбой поворачивается ко мне, вид у него ошарашенный. Но ничего забавного в ошарашенной глыбе я сейчас не наблюдаю.

– Что скажешь?

– Какая там телепортация – так, пустяки, – морщусь я, кривя губы. – Какие-то сантиметры, никто ничего и не заметил... – И вдруг взрываюсь: – Ну не мог я иначе уйти от захвата, никак не мог! Не успевал! Этот отморозок из моих ребер рагу бы сделал! Вы что, Саблезубого не знаете? Да и не сознательно у меня это получилось, а как-то так, само собой... Инстинктивно. Притом ведь не заметил же никто, разве нет?

– Кроме Саблезубого, – догадывается Тамерлан. – Так вот откуда он...

– Не только он, но и я, – мрачно сообщает Гойко. – А может, и еще кто-то.

– Ты что, тот бой видел?

– В записи. Мама Клава припрягла поработать в фильмотеке – ну знаешь, все эти эффектные вырезки для обучения новичков... Раз просмотрел – вижу, что-то не то. Два просмотрел – точно, так не бывает. Просмотрел по кадрам – вот она, телепортация, сомнений нет. – Гойко указывает на меня. – На одном кадре этот кретин аж полупрозрачный...

– Ну и ты что? – Это Тамерлан.

– Затер тот кусок, конечно. А ты что думал? Стало похоже на технический сбой. Но вот один ли был фильм и одна ли копия – это вопрос.

Лихорадочно соображаю. Телетрансляции того боя, разумеется, не было по той самой причине, по какой уже пятый месяц не проводятся схватки до смертельного исхода, – запрет Совета Цензоров. С этого они начали свои действия против шоу Мамы Клавы и иных развлекательных мероприятий, не отвечающих целям воспитания масс в конструктивном духе, и скоро нас закроют. Трансляции не было, но в зале не одна стационарная камера, и мы не знаем, сколько их было задействовано. Кроме того, кто-то из зрительниц вполне мог снимать бой ручной камерой. Теоретически копии фильма могут находиться где угодно, Гойко ликвидировал лишь самую явную опасность.

Ой-ой, скверно-то как...

– Положим, чтобы догадаться, что в том фрагменте не все чисто, надо быть специалистом и смотреть внимательно, – рассудительно говорю я. – В конце концов, ты же сам понял, что к чему, лишь при покадровом просмотре...

– Нет, вы видели? – изумляется Гойко Молотилка. – Он адвокатствует! Он нас успокаивает! Ребра свои пожалел! На нас ему плевать, а ребер жалко! Ну, Тимоша, ну, надежда всех мужчин Земли и окрестностей! Ну, светлая голова! Никто, кроме него, ничего не поймет, и точка!..

– Да виноват я, виноват! – ору я и под взглядом Вани сбавляю тон. – Сам, что ли, не вижу? Непроизвольно получилось, но все равно – моя вина! Доволен теперь?

– Не с чего тут быть довольным, – бурчит Ваня.

Гойко молчит, думает и в конце концов машет рукой:

– Ладно... Была не была. Будем надеяться, что дальше нас утечка не пойдет. А тебе урок на будущее.

Таких уроков в моей жизни до случая с Саблезубым было уже три, но о них Молотилка не знает. Тем лучше. Возродившийся с некоторых пор миф об эксмене, способном телепортировать, – иное дело. Собственно, этот миф существовал всегда, и всегда над ним смеялись. Кроме того, последнее место, где будут искать такого уникума, – аттракцион «Смертельная схватка».

А не слишком ли я становлюсь самонадеянным?

Вполне возможно, и для этого есть причины. Мне двадцать семь лет, четырнадцать из них я знаю о своем уникальном качестве, более того, с некоторых пор о нем осведомлены еще несколько человек, а я все еще жив и на свободе – единственный телепортирующий эксмен в мире.

Угроза для одних. Надежда для других.

Мы молчим. Наконец Молотилка ухмыляется и произносит:

– Ты бы хоть рассказал, как оно ТАМ...

– Где?

– Ну в этом твоем Густом мире.

– В Вязком мире, – поправляю я машинально. – И он не мой. Как тебе сказать... Как в киселе. Причем темно, как в... как в большом чане с крышкой, а внутри чана – кисель.

– Трудно двигаться?

– Не то слово.

Гойко вздыхает.

– Слушай, а почему бы тебе не попробовать взять туда кого-нибудь из нас?

– Неужели непонятно? – пожимаю плечами. – Я же тебе приносил школьный учебник по телепортации.

– Ну.

– Что «ну»? Ты читал или нет?

– Читал, но...

Мне становится стыдно. По насупленному виду Гойко сразу можно сказать: он не читал. И не мог прочесть. Он, оказывается, неграмотен, а я его мучаю. Половине эксменов грамотность ни к чему. Максимум – прочесть вывеску или предупреждающую надпись «Только для людей». Черт меня побери с моим высокомерием технаря, с моей бестолковостью и поганым языком!

– Читал, но не все понял, – моментально прихожу я ему на выручку. – Ладно, попытаюсь объяснить на пальцах. Скажем, ты везешь тяжело нагруженную тележку. Пока ты катишь ее по ровному полу, проблем нет. Но вот тебе надо вкатить ее в дверной проем с порогом. Легкую тележку ты перекатил бы через порог без труда, тяжелую – уже с натугой, а со слишком тяжелой лучше вообще не мучиться – ничего не выйдет. Понятно? Так и с телепортацией. Это называется сопутствующей пороговой массой, у каждого индивида она своя. Чуть-чуть увеличивается тренингом... многолетним и довольно изнурительным. Рекордсменки могут проносить в Вязкий мир килограммов до тридцати, а кому-то и одежда на теле кажется неподъемной ношей. Той же Маме Клаве. Ты хоть раз видел, чтобы она телепортировала? А ты заметил, какое оружие и снаряжение у охранниц, патрульных и спецназовок? Легкое! Так что извини, с тобой на закорках у меня просто ничего не получится, мой личный рекорд – двенадцать килограммов сопутствующей массы...