Угонщики - Терри Пратчетт

И тут одновременно случились две вещи.

Масклин заметил на морде крысы изящную красную уздечку. И услышал крик:

— Нет! Стой! Я слишком долго его дрессировал… О Благоприятная Конъюнктура! Да откуда ты только взялся?

Незнакомец был номом. В этом Масклин не сомневался. Рост — нома, движения — нома.

Но вот одежда…

Преобладающий цвет повседневной одежды нома — цвет грязи. Так велит здравый смысл. Гримма знала пятьдесят способов получения красок из травы, и все они давали цвет, который с большей или меньшей натяжкой можно было назвать «грязным». Иногда это был грязно-желтый, иногда грязно-коричневый, иногда даже грязно-зеленый, но обязательно грязный. Ибо любой ном, рискнувший надеть прелестный красный или голубой костюмчик, мог гулять в нем примерно полчаса, а потом ему предстояло на собственном опыте узнать, как протекает процесс пищеварения.

А этот странный ном был похож на радугу: разноцветный костюм, рядом с которым даже упаковка из-под чипсов выглядела бы блеклой и серой, пояс, усыпанный стеклышками, настоящие кожаные ботинки да еще шляпа с пером! Разговаривая, он нервно похлестывал себя по ногам кожаным ремешком; присмотревшись, Масклин понял, что это поводья крысы.

— Ну (щелк!), отвечай!

— Я вылез из грузовика, — уклончиво сказал Масклин, косясь краем глаза на крысу.

Та перестала прядать ушами и бочком, бочком спряталась за спину хозяина.

— Что ты там делал? Отвечай!

Масклин хотел уже было дать грубияну отпор, но сдержался.

— Мы путешествуем, — объяснил он.

Ном удивленно уставился на него.

— Путешествуете? Это как? — И незнакомец опять щелкнул ремешком.

— Переезжаем, — ответил Масклин. — Знаешь такое слово? Снялись с одного места, едем в другое.

Услышанное произвело на незнакомца совершенно потрясающий эффект. Если он и не стал вежливее, то явно сбавил тон.

— Ты хочешь сказать, что ты явился Снаружи?

— Ну да.

— Но ведь это невозможно!

— То есть как невозможно?

Масклин растерянно уставился на незнакомца.

— Никакого Снаружи не существует!

— Да? Прошу прощения, — заметил Масклин, — но, как нам кажется, именно оттуда мы и приехали. А в чем проблема?

— Приехали Снаружи? Из настоящего Снаружного мира? — спросил ном, робко подбираясь поближе.

— Э-э… да. Мы как-то никогда об этом не задумывались. А это что за мес…

— И какое оно? — возбужденно перебил незнакомец.

— Что — оно?

— Снаружи! На что оно похоже?

Масклин тупо посмотрел на собеседника.

— Ну, оно такое… большое…

— Да?

— И… э-э… там много-много…

— Да? Да?

— Ну, этих… как их…

— А правда, там такой высокий потолок, что его и не видно? — Незнакомец аж подпрыгнул от возбуждения.

— Не знаю. Что такое «потолок»? — смешался Масклин.

— Вот же он. — И незнакомец указал наверх, где что-то скрипело и раскачивалось под крышей гаража, отбрасывая неровные тени.

— В жизни подобного не видел, — пробормотал Масклин. — Там, снаружи, наверху все голубое или серое, и по нему плывут такие белые штуковины…

— А стены — они что, страшно далеко друг от друга, да? А правда, что там прямо на полу растет такой зеленый ковер… — спросил ном, который места себе не находил от распиравшего его любопытства.

— Э-э… что такое «ковер»? — спросил Масклин, озадаченный еще больше.

— У-у-у! — Ном сгреб руку Масклина и начал возбужденно ее трясти. — Меня зовут Ангало. Ангало де Галантерейя. Ха-ха! Впрочем, это для тебя пустой звук. А вот — Бобо.

Крысак оскалился. Масклин готов был поклясться, что он улыбался! К тому же Масклин впервые слышал, чтобы крыс именовали. Разве что «обедом».

— А я — Масклин, — кивнул он. — Ничего, если я скажу остальным, что они могут вылезти? А то путешествие было очень длинным…

— Ну, дела! Да конечно же! И все они из Снаружного мира? Отец просто не поверит!

— Прошу прощения, — удивился Масклин. — Я чего-то не понимаю. Ну, мы были снаружи, теперь мы — внутри, и что в этом особенного?

Ангало не обратил на его слова никакого внимания. Он, будто зачарованный, смотрел, как старики неуклюже спускаются по канату на землю.

— О, даже старики! — воскликнул Ангало. — А выглядят совсем как мы! И головы у них никакие не заостренные!

— Грубиян! — тут же возмутилась матушка Морки.

Ухмылка сползла с лица Ангало.

— Мадам, — начал он ледяным тоном, — вам известно, с кем вы говорите?

— С мальцом, который еще не вышел из того возраста, когда хорошая порка только на пользу! Да я бы на твоем месте от стыда сгорела! Нет, надо же такое придумать: заостренные головы!

Ангало потерял дар речи и некоторое время только беспомощно шевелил губами. Наконец он пробормотал:

— Потрясающе. Просто потрясающе! А ведь Доркас говорил, что если и возможна жизнь за пределами Магазина, она не может быть жизнью в той форме, в какой мы ее знаем! Прошу, прошу за мной, пожалуйста.

Они недоверчиво переглянулись, увидев, как Ангало тронулся прочь от гнездовья грузовиков, но все же пошли за ним. В общем-то, у них не было никакого выбора.

— Помню, твой отец однажды перегрелся на солнце, — шепнула матушка Морки на ухо Масклину. — Так вот, он нес тогда такую же чушь, как этот парень.

Тут папаша Торрит перестал шамкать ртом и приготовился изречь что-то важное. Все ждали, почтительно склонив головы.

— Я так считаю, что мы должны… — наконец выдавил он из себя. — Мы должны съесть его крысу!

— Заткнись-ка ты лучше, а? — по привычке шикнула на него Морки.

— Я — предводитель, — обиженно протянул Торрит. — И не смей так со мной говорить, вот.

— Конечно предводитель, — съязвила матушка Морки. — А кто говорит, что нет? Я говорю — нет? Да, конечно, ты предводитель.

— Вот-вот, — засопел Торрит.

— Ну и заткнись тогда, — презрительно бросила матушка.

Масклин нагнал Ангало и потряс его за плечо.

— Что это за место?

Ангало остановился. Путь ему преграждала стена.

— А ты не знаешь? — удивился он.

— Ну… э-э… мы просто полагали… ну, что нам посчастливится и грузовик приедет в какое-нибудь славное местечко, и… — начала Гримма.

— И вы были правы, — гордо объявил Ангало. — Это самое лучшее место, какое можно придумать. Это — Универсальный Магазин!