Быть драконом - Андрей Стерхов

Прежде чем наведаться в банк, я сделал крюк и заехал в «Автоград» прикупить новую оплётку для руля. Старая совсем износилась и уже прокручивалась. Ездить с такой мочалкой стало просто опасно. Да и противно.

Бродил я по рынку недолго, по соотношению цена-качество быстро выбрал нечто, имитирующее кожу змеи. И уже тогда, со спокойной душой, отправился по адресу.

Но сходу доехать не получилось, по дороге влип в историю.

Случилось вот что.

Выруливая на перекрёстке с Рабочего Штаба на Декабрьских Событий, я глянул на свеженький рекламный билдборд. Обычно скользнёшь взглядом и всё, а тут не смог оторваться: с подрагивающего на ветру мокрого полотна смотрела на меня молодая красавица-вампирша. Её обнажённые в хищной полуулыбке клыки даже днём выглядели жутковато. Слоган гласил: «Не доверяй людям».

«С ума сойти, — подумал я. — До чего дожили — вампиры о своих жизненных принципах в открытую заявляют».

И завидки меня, признаться, взяли. Может, думаю, тоже нечто подобное учудить? Заказать, к примеру, такую вот картинку: навстречу городской толпе, рассекая её словно ледоход торосы, бредёт отрешённого вида золотой дракон. А внизу готическим кеглем: «Мы давно среди вас». Было бы потешно. Но, правда, лишь для посвящённых.

Вот тут-то я, размечтавшись о несбыточном, и проскочил на красный.

Подобное со мной бывает крайне редко, точнее — совсем не бывает. Я очень дисциплинированный водитель с девяносто девятилетним, между прочим, стажем. Но, видимо, старею. Четыреста пятьдесят восемь — это уже возраст. К тому же человеческая жизнь очень изнашивает драконов.

Истошная трель невесть откуда появившегося гаишника прижала мой болид к бордюру.

— Старший сержант, Панюшкин, — козырнул человек в форме, и полосатая палочка-шмалочка закачалась возле его головы как сошедший с ума Маятник Судьбы.

— Водитель Тугарин, — приподняв шляпу, включился я в игру.

— Нарушаем, гражданин Тугарин?

— Нарушаем, товарищ старший сержант.

— Ай-я-я-й, а с виду приличный человек, — зачем-то начал меня «лечить» краснолицый страж порядка.

Я хохотнул:

— Да какой я к чёрту человек. — И признался: — Дракон я.

— Шутим? Ну-ну. Документики, пожалуйста.

— Ради бога.

Я откинул защитный козырёк и выдал ему положенный комплект. Когда протягивал, он заметил у меня под мышкой кобуру, и моментально отреагировал:

— Ствол?

— Ствол, — подтвердил я и вытащил пушку.

— Ни хрена себе дура! — удивился старший сержант, невольно подавшись назад. — А разрешение есть?

— Имеется.

Я без лишних слов сунул ему мятую лицензию, в которой чёрным по белому значились вполне стандартные вещи:

«Гражданину Тугарину Егору Владимировичу предоставлено право на частную детективную деятельность. Владелец лицензии имеет право на хранение и ношение газового пистолета, спецсредства „Черемуха-10“ или его аналога, а также боеприпасов к газовому пистолету.

Лицензия зарегистрирована 12 мая 2000 года под N 2405 и действительна до 12 мая 2003 года».

Внизу и справа стояла печать, настоящая, фиолетовая, слева — подпись бывшего, со скандалом ушедшего на пенсию, начальника ГУВД.

Лицензия была давно просрочена (всё недосуг освежить), а хромированный «Кольт» никак не тянул на газовый пугач. Но на бумажке по-прежнему висело ещё три года назад наложенное заклинание, поэтому старший сержант по фамилии Панюшкин прочитал то, чего там отродясь не было и быть не могло: что мне такому умному, красивому и законопослушному разрешено ношение всех видов боевого оружия вплоть до ручного пулемёта Дегтярёва образца 44 года, а лицензия действительна отсюда и до Страшного Суда.

Веря официальному бланку как маме родной, старший сержант никаких претензий по этим делам не предъявил. А вот за проезд на красный сигнал светофора зацепился как энцефалитный клещ за ляжку пионерки. Начал оформлять протокол, чисто на автомате, просто как робокоп какой-то. И пока рисовал на бланке каракули, учуял — во, нос у мужика! — запах виски. Тут уже дело приняло совсем скверный оборот.

— Может, так договоримся? — в лихорадочной попытке спасти своё реноме, пощупал я его добродетель.

Зерно упало в унавоженную почву.

Старший сержант воровато зыркнул влево, потом вправо. Убедился, что те, кто мог бы заменить совесть, отсутствуют, и не стал корчить из себя недотрогу. Тихо процедил сквозь зубы: