Рыцарь - Андрей Смирнов

Хозяин озабоченно почесал пятерней затылок. По его лицу было видно, что непомерные требования моего слуги смутили его и расстроили.

– Рози, – позвал он служанку. – Покажи господам лучшие комнаты. А вы (это уже нам) там сами выбирайте. Какая больше понравится, ту и займите. У нас нынче много свободных.

– Надеюсь, чистое белье предполагается? – спросил я.

Поскольку говорил я негромко, кроме трактирщика этот вопрос услышали только Рози и небритый молодой человек, сидевший за ближайшим столиком. Оба они поглядели на меня с любопытством. А разве я что-то не то сказал?..

Только трактирщик сохранял гиперборейское спокойствие.

– Можно и чистое, – согласился он.

Спальни для гостей располагались на втором этаже, поэтому Рози повела нас наверх. Отперла пару дверей, протерла подвернувшейся под руку тряпицей бронзовые зеркала, распахнула тяжелые ставни, впустив в помещения дневной свет.

– Прилично… – задумчиво заметил Тибо. По его тону я понял, что это лучшее, что нам может предложить данный провинциальный трактирчик.

– Я сплю здесь, – сказал я, когда мы вошли во вторую комнату.

– Но ведь та просторнее, – недоуменно промолвил мой слуга.

– Не люблю большие помещения.

Тибо удивленно посмотрел на меня, но промолчал. Похоже, раньше у меня были другие вкусы…

– Кстати, а где тут можно было бы помыться? – поинтересовался я у Рози, пока она перестилала постель.

– Я скажу, чтобы подогрели воду, господин.

Я прошелся по комнате, выглянул в окошко. Небо затянуто серыми клочьями облаков. Дождь будет.

Итак, время шло, а память не прояснялась: основательно приложил меня покойный Гийом де Бош своей палицей. Ни черта я не помнил ни о себе, ни о своей жизни. Даже не знал, что за «Патерностер» и «Аве» должен прочесть. А ведь предполагалось, что я должен хорошо знать, что это такое.

Я отвернулся от окна и принялся рассматривать хлопотавшую в комнате девушку. Симпатичная. Была бы еще симпатичнее, если бы сняла тот дурацкий платок, под которым спрятала волосы.

Мое внимание привлекло висевшее на стене бронзовое зеркало. Оно было маленькое и тусклое, но я обрадовался и с превеликим любопытством заглянул в него.

С той стороны мутного бронзового окошка отразилось лицо человека лет двадцати пяти – двадцати шести. Нос с горбинкой, темные волосы, узкое лицо, чуть впалые щеки, желваки на скулах, выдающийся вперед подбородок. На подбородке – трехдневная щетина. Темные глаза. Какие именно: темно-синие, карие или просто черные, определить нельзя – отражение в бронзовом зеркале не было достаточно ясным.

Мне вдруг стало неуютно. Из зеркала на меня пялился совершенно незнакомый человек.

Я поспешно отвернулся. В голове – полный бардак.

Спас меня от тягостных мыслей Тибо, который ввалился в комнату с нашими сумками. На душе сразу потеплело. По крайней мере, в этом мире был хотя бы один человек, на которого я мог положиться.

Тибо положил сумки в угол, поглядел на служанку, потом перевел взгляд на меня. Он явно что-то собирался сказать.

– Да?

– Ваша милость, вы… эээ…ммм… вы кушать не хотите?

Я рассмеялся и хлопнул его по плечу. Мне-то есть не хотелось, а вот Тибо, похоже, проголодался.

– Пошли вниз. Зажарим трактирщика.

Тибо слегка оторопело посмотрел на меня, потом, сообразив, что это шутка, несмело улыбнулся. Мы спустились вниз.

Едва мы уселись, как рядом тут же возник месье Герард. Я кивнул Тибо: выбирай, мол, сам.

– У вас есть что-нибудь горячее?

– Каша с луком и салом.

Тибо посмотрел на меня: устраивает? Я решил, что напрасно передал ему инициативу.

– А что-нибудь мясное?

– Прикажете зарезать гуся?

– Милейший, давайте оставим гуся на ужин. Какие-нибудь холодные закуски имеются?

– Оленина, колбасы, паштет… капуста есть еще соленая… грибы…

– Грибы. И оленину.

Хозяин кивнул, однако уходить не спешил.

– Что еще? – спросил я.

Месье Герард посмотрел на меня с недоумением. Тибо же – с сильнейшим беспокойством.

– А вы пить ничего не будете?

– Будем, – успокоил я и Герарда, и Тибо. – Что у вас есть?

– Превосходное светлое пиво. Только сегодня открыли новую бочку…

На лице Тибо отразилось оживление. Я же поморщился:

– А кроме пива?

– Вино. Есть каорское, есть бургундское. Есть и с наших собственных виноградников… Ну а если вы там какой обет дали – молока могу принести… морс еще имеется…

– Достаточно. Мне – бутылочку бургундского.

Я посмотрел на Тибо.

– А мне – пиво. И кашу не забудьте.

Герард ушел.

– Память к вам так и не вернулась? – осторожно спросил Тибо.

Я покачал головой.

– Кое-что помню… очень смутно… А иногда в самых простых вещах путаюсь. Так что, если увидишь, что я что-то не то говорю, ты уж поправь меня.

– Да как же можно, господин Андрэ… – смутился Тибо. – Что ж люди подумают, если слуга господина своего перебивать начнет?

– А ты постарайся это сделать как-нибудь незаметно. Или говори мне, в чем я ошибся, когда мы будем наедине.

Толстяк покивал. Видимо, такой вариант его устраивал.

– Я вот все думаю, – сказал он затем, – уж не навели ли на вас порчу? Это ж места такие… Еретики и христопродавцы здесь свободно живут, как у себя дома. Кто ж его знает, кто еще в этих землях обитает? Кто угодно тут может обитать! Вот и навели на вас… Или вот, скажем, этой Гийом. Северянин он, да к тому же еще и рыжий. Взял, махнул своей дубинкой – а вы и на траву повалились… Точно! – Глаза Тибо вспыхнули. – Наверняка ж непростая была дубинка! Ведь половина ентовых северян до сих пор языческие обряды творят, даром что крестили их!..

– Погоди, погоди… Ты что, думаешь, Гийом меня заколдовал?

– Ну да! Ясное дело! Чего ж вы тогда на траву повалились, ежели он по вам не попал даже?!. А я-то, дурень, и не сообразил сразу!.. – Тибо сокрушенно покачал головой. Как же, не уберег господина от неведомой порчи!

Мне даже как-то неловко стало при виде совершенно искреннего чувства вины, проступившего на лице толстяка.

– Ладно, не расстраивайся, – ободряюще сказал я. – Подумай лучше, как бы мне теперь избавиться от этой порчи.

– Как?.. Наверное, надо священника какого-нибудь отыскать…

– Опять, что ли, к епископу ехать?

Тибо вытаращился на меня, вдруг осознав что-то.