Рецепт Мастера. Спасти Императора. В 2 книгах. Книга 1 - Лада Лузина

— Скорее, вы с ней дружили. Мы не так близко сошлись, — сухо сказала Катерина Михайловна.

— Мы дружили несколько месяцев. А прошло много лет, — Даша оправдывалась и знала это. — О’кей. Здесь хоть можно говорить нормально? — с вызовом вопросила она. — Я вообще-то хотела предложить тебе заняться поиском Маши. Но именно этим, выходит, ты и занималась… Выходит, все еще хуже. Нас только двое. Вернуться назад, в наше время, мы не можем. А даже если б могли, насколько я помню, там нас убьют еще раньше, чем здесь. Что же нам делать?!

— Что ты заладила: что делать, что делать? — озлилась Катерина. — Пойми наконец, если Машина формула Бога была пустышкой, мы уже ничего не можем поделать! Мы теперь такие же люди, как все.

— Нет, это ты заладила! — взъерепенилась лжепоэтесса. — В каком месте мы как все? — обиделась уличенью в нормальности она. — Я — знаменитость. Ты — миллионщица. Говорят, тебе принадлежит половина Империи. А во-вторых, мы не как все уже потому, что, в отличие от всех, знаем, что будет. — Даша Чуб взмахнула рукой, призывая в свидетели сотни книг по истории разных времен. — Сейчас только март. До Великой Октябрьской почти восемь месяцев.

— Положим. И что из того? — бесстрастно спросила Катерина Михайловна.

— Два варианта, — вдруг совсем без паники, четко и жестко сказала Чуб. — Можно по-быстрому эмигрировать за границу. Сейчас, пока мы еще в шоколаде. Переведешь туда свои деньги. А я… Мне хуже. — Даша безнадежно обвела глазами Машины книги. — Можно было б заделаться там каким-нибудь Набоковым. Но где взять его романы на английском? А сама я их не переведу… Может, Буниным? А что, неплохо! Получу Нобелевскую премию!

— Можешь остаться здесь и заделаться Маяковским — поэтом революции, — саркастично срезала Катя.

— Тоже выход, — легко согласилась лже-поэтесса. — У меня ж мать маяковка… была. Всю жизнь творчество Влад Владовича изучала. А я все переживала, что в серебряном веке Маяковский не канает. Я ведь столько стихов его на память знаю! Учить не надо. А если серьезно, — посуровела Чуб, — есть второй вариант. Попытаться что-то изменить. Мы же тут так хорошо жили. Нам здесь было так классно!

Катерина решительно провела рукой по корешкам в книжном шкафу и выдернула нужный — покрытую густым пухом пыли «Историю революции». За шесть лет Катя ни разу не открывала эту книгу: революция представлялась давно закрытым вопросом.

— Не стой над душой, — отмахнулась она.

Даша пристроилась именно там, нетерпеливо заглядывая через плечо. Дображанская торопливо просматривала хронологический ряд ближайших событий.

— Нет, — сказала она. — Мы тут ничего не изменим. Нужно смириться. Я — эмигрантка, ты — Маяковский. С того мига, как Николай отрекся от престола, обратного пути больше нет. Временное правительство уже объявило о рождении новой свободной России. Скоро киевская Центральная Рада призовет народ к новой вольной жизни во имя матери Украины. И это только начало… Если страна осталась без царя, она не принадлежит никому. Теперь ее может взять кто угодно!

Они услышали, как открылась входная дверь.

Обе вздрогнули. У обеих страх сразу сменился надеждой. Шаги были легкими — женскими.

— Кто там? — крикнула Даша первой.

— Маша? Это ты, Маша?! — позвала Катерина.

— Если страну может взять кто угодно, то почему бы не мы? — донеслось из коридора.

В дверном проеме стояла тонкая фигурка, затянутая в пуританское платье гимназистки. В руках у нее был ранец. Она молча пододвинула себе стул. Села, вытащила из кармана фартука пачку сигарет.

— Здравствуйте, — выговорила она.

— Ты… Ты пожелала нам здоровья? — неуверенно сказала Чуб.

— Я пришла, чтобы помочь, — сказала их враг № 1.