Главный Злодей - Алекс Райт

- Звиняй, паренёк. Тебе просто не повезло попасться раньше времени, когда я устрою благотворительную раздачу быстрых смертей.

Слова помогали отвлечься от происходящего. Как в короткие сроки получить множество эмоций? О-о, всё очень просто! Нужно всего лишь сделать человеку очень-очень больно! Вот только, по моим прикидкам, команда зачистки не прибудет раньше, чем через три часа. Если повезёт, то и вовсе до обеда всё затянется, а значит молокососу ну очень не повезло, хотя мне от этого не легче.

Основательно связав первую жертву великого, нет Величайшего из всех Злодеев его же шмотками, я отыскал в рюкзаке домашний обед и пол-литра минералки. Живот сразу дал о себе знать, вот только получил лишь пару глотков воды. Меня всегда воротило от вида страданий других людей, так что нет смысла переводить продукт зря. Ещё раз проверив ремень на руках, я отвесил сосунку крепкую пощёчину, что у самого ладонь запылала.

- Что такое?.. А? Ч-что вы делаете?! Разв..

Мне всегда говорили о моей прекрасной улыбке много комплиментов, как и добром взгляде, когда я немножечко злился. А ситуация вызывала у меня неприятие на пару с отвращением к самому себе, и это раздражало, сильно раздражало, ведь приходилось продолжать. Влепив новую оплеуху, я прервал поток бесполезных слов.

- Нет, так не пойдёт. Давай закроем тебе пасть.

Пришлось под протестующие вопли стягивать с него ботинок, затем носок, и запихивать в рот малолетнему идиоту.

- Вот так. Выплюнешь – сразу выбью парочку зубов. А кричать ведь бесполезно – никто не услышит. Хочешь, я расскажу, что с тобой произойдёт в ближайшие пару часов? Нет? Как жаль, но это не поменяет ничего. Я буду пытать тебя до тех пор, пока ты не сломаешься или не сдохнешь. Весело, правда? Но-но, не реви! Своими страданиями ты поможешь великому делу очищения мира от своего вида! Согласись, оно того стоит! А для начала мы сделаем вот так.

Много ли нужно, чтобы сделать человека практически бесполезным, немощным? О, такая малость – нужно всего лишь лишить его пальцев! Но вид крови я вообще не люблю, а потому пещеру наполнило полное боли мычание и хруст ломаемых хрящей. Всего то схватить отросток и сложить в неестественную сторону. Секундное дело, если бы жертва так не брыкалась. Однако такой радости я его лишать не собирался.

- Жаль, у нас так мало времени! Понимаешь, добрые люди на службе государства придут сюда через несколько часов, а потому мне придётся прекратить твои страдания довольно быстро. О, кто-то уже идёт?

Сосунок тут же замычал с утроенной силой, пытаясь ползти к выходу.

- Ха-ха-ха, да ладно, я же просто шучу! Ну, чего не смеёшься? Весело же!

Отыгрывать роль поехавшего маньячиллы оказалось на удивление легко. Нет, у меня всё так же щемило в груди и слегка мутило, однако именно для поддержания образа не приходилось прикладывать ни малейших усилий. Что наводило на грустные мысли о моём реальном психическом состоянии. Выходило, кукуня поехала уже давно, а я даже не заметил и жил по инерции. Ну и ладненько! В конце концов, разве может нормальный человек согласиться на тотальный геноцид своего вида?

- А, ты полежи пока, хорошо? Я ненадолго.

Я оставил жертву мариноваться, пока сам подошёл к сфере и встал так, чтобы сосунок видел моё лицо. Уверен, ему открылся замечательный вид на психа, с широкой улыбкой и влюблённым взглядом. И смотрел этот больной прямиком на подозрительную хрень.

- Не бойся, я покормлю тебя ещё, наш новый друг не откажется..

Тихое бормотание заставило зарёванные глаза паренька наполниться неподдельным ужасом, в очередной раз. Я облизался и сделал вид, будто полностью сосредоточен на своей прелести. Не прошло и минуты, как сосунок начал потихоньку, задком-задком, отползать к выходу. Затем, убедившись, что маньяк полностью ушёл в себя, перевернулся и начал ползти, помогая руками. Сначала он оглядывался, но чем ближе к нему приближался спасительный разлом, тем более торопливо он полз. Когда фигурка жертвы и вовсе стала плохо видна из-за слабого освещения, я тихонько пошёл за ней.

- А что это мы тут делаем?

Вкрадчиво поинтересовался я, со всей силы пяткой обрушившись на коленку бедняги.

- А-а-а!

Носок, само собой, он выплюнул практически сразу, и теперь оглашал коридор неистовыми визгами боли и отчаяния. Мне отлично понятны его чувства, ведь там, всего в метре от тянущихся рук, располагалась спасительная пелена портала, за которой уже стояли доблестные стражи порядка. Какого порядка, лишний раз вспоминать не хотелось.

- Не-ет! Отпусти! Прошу! Я ничего никому не скажу! Клянусь! Пожалуйста!

Жалобные мольбы растопили бы любое сердце, даже моё слегка заныло.

- Правда? Точно не скажешь? Ну ладно, так и быть, ползи, червяк. Ты мне надоел.

Не веря в происходящее, парень, мыча от боли с трудом подтянулся. Ещё два таких рывка, и он окажется на свободе. Теперь один! Вот его лицо уже почти касается пелены, как его дёргает за поломанную ногу назад, заставляя неистово орать. А стойкий попался, я бы, наверное, от боли уже отключился!

- Совсем забыл! Я ведь обещал тебе зубы выбить, если носок выплюнешь! Ах, как жаль, теперь не могу тебя отпустить, ведь я очень честный человек!

Я находил несколько удивительным, пока тащил беднягу обратно, что есть те, кому подобное приносит истинное удовольствие. Мерзость, не иначе. Я бы предпочёл зарыться в свою нору, хорошенько пожрать вчерашний суп, тарелки две, и, немного позалипав в интернетик через мракобесные, по мнению родного начальства, вэпээнки, завалиться спать. Ох, как бы я дрых! Часов пять, не меньше! Мечты, мечты. На деле же приходится измываться над молокососом, который в жизни мало что повидал и за нынешнее состояние мира не несёт никакой ответственности. Вот бы вместо него -то власть имущего, да посолидней, посолидней! Тогда, быть может, эта грязная работёнка вызвала бы в разы больше энтузиазма.

- Так-так-так, что-то я должен был сделать? А, разбить тебе лицо! Хм, знаешь, я немного устал. Может, засунем тебе носок обратно и сделаем вид, будто ничего не происходило?

Дрожащий парнишка яростно закивал. Я вернулся за обслюнявленным и грязным комком ткани и брезгливо подобрал двумя пальцами.

- Фу, не хочу в этом ещё больше мараться. Сам засунь.

Носок упал на грудь бедняги, и он, поколебавшись всего секунду, начал затыкать себе рот. Боль унижения – тоже эмоция, а я не в