Две свадьбы и одни похороны - Дмитрий Старицкий

— Если только эти вопросы не будут вторгаться в мою интимную жизнь, — согласился я, присаживаясь на неудобный стул.

Специально они тут такие стулья держат? Для вящего дискомфорта допрашиваемого. Вроде тебя и не катуют,[10]а ты уже не в своей тарелке.

— Отнюдь, — мягко улыбнулась Бригитта Ширмер, — как мне ни жаль, но придется вам задать вопросы, касающиеся именно ваших интимных дел. Так как они очень тесно переплелись с темой моего расследования.

Тут она вздохнула, как добрая бабушка, что уговаривает упирающегося внука съесть еще ложку манной каши.

Мое художественное воображение помимо воли сделало кульбит и обрядила фрау Ширмер в черную эсэсовскую форму. Даже пилотка с белыми кантами и адамовой головой[11]появилась. Черный цвет ей шел больше, чем сейчас серый. Но, вспомнив, что в конце войны в СС ввели серую форму, я снова «переодел» ее. В стальной френч, белую рубашку и черный галстук с партийным значком. Черные петлицы на отложном воротнике менялись, как в калейдоскопе, пока не остановились на двух серебряных дубовых листьях. Оберфюрерин.[12]Самое оно. Старший полковник. И все сразу стало на свои места.

Захотелось хулигански поделиться этим наблюдением с ней же, но сказал совсем другое:

— Не вижу никакой связи. При чем тут мои частные интимные дела и попытка кражи девочек? И, простите, вы сами — патруль или все же крипо?[13]

— Гораздо хуже, — ответила Бригитта, — Штази![14]

И внимательно смотрит на мою реакцию.

— Не ожидал ЗДЕСЬ встретиться с «кровавой гебней», — ответил я с легкой растяжечкой.

— Каждый имеет право на второй шанс, — это было сказано Бригиттой с явной издевкой, — не только бандиты и проститутки.

— Ладно, — согласился я, — задавайте свои вопросы. Все равно ведь не отвяжетесь. Я не прав?

— Правы, — она кивнула головой, не меняя позы.

Вот интересно, я-то думал поначалу, что у нее это свои волосы такие светло-пепельные, но только сейчас обратил внимание, что это благородная проседь. Женщина в наше время, которая не закрашивает седые волосы? Уважаю. В моем доме каждая старушка хоть фиолетовыми чернилами, да подкрашивалась. Женщины и на пенсии стараются молодо выглядеть. Кстати, Бригитте Ширмер это шло. Придавало некий неуловимый шарм.

— Несколько дней назад румынскими сутенерами были захвачены на улицах города две девушки, — тут она подняла край папки и подглядела туда, — Окса фон Штирлиц и Ярина Бандера. Освободившим их офицерам Русской армии и патрульному офицеру, составлявшему протокол, они сказали, что они ваши жены. Это соответствует действительности?

Записей фрау Ширмер не вела, так что, скорее всего, наша беседа писалась диктофоном.

— Немного не так. Моими женами являлись Оксана Кончиц и Ярина Урыльник. После развода они взяли себе фамилии Штирлиц и Бандера соответственно. Когда им делали новую айдишку.

— Что делали? — переспросила фрау следователь.

— Ай-Ди, — пояснил для особо непонятливых.

— Понятно. А с фамилиями, знаете ли, занимательный выбор, — заинтересовалась Бригитта. — Не скажете, чем он был обусловлен?

— Понятия не имею, — пожал плечами.

Я действительно понятия не имел, что подвигло хохлушек взять себе такие фамилии.

— Хорошо. Пошли дальше. — Фрау Ширмер перевернула страницу. — Некая Екатерина Лупу, допрошенная первым лейтенантом Патрульных сил Порто-Франко Алисой Робинзон, также официально заявила, что она ваша жена. Это так?

— Это так. Катя и сейчас моя жена.

— На вчерашнем допросе Сажи Радуева — девушка, которую злоумышленники пытались похитить, — также заявила, под протокол, что она ваша жена. Это так?

— Это так, — кивнул я, как китайский болванчик.

— Замечательно, Георгий. Так сколько же у вас на самом деле жен? — Чувствовалось, что этот вопрос ей интересен не только по долгу службы.

— Одиннадцать. До развода было тринадцать. Вас это шокирует?

— Отнюдь; меня мало что может шокировать, — заявила Бригитта.

— Ах да, простите. Совсем забыл, что вы из Штази.

— Именно, — усмехнулась она плотоядно.

— Многоженство здесь под запретом закона? — спросил я с некоторым внутренним трепетом; а вдруг за это срок положен? Как в Эрэфии,[15]к примеру.

— Нет-нет, — успокоила она меня, — здесь закон это никак не регламентирует. По крайней мере, на орденской территории. Да и в Евросоюзе тоже. За другие земли не поручусь. Не знаю просто. Если вы не будете устраивать замок Синей Бороды,[16]то претензий к вам не будет.

Фрау сверхштатный следователь нахмурила лоб, явно затевая что-то нехорошее в отношении меня, но потом, как бы одумавшись, спросила:

— Вопрос только для прояснения ситуации: вы — мусульманин?

— Нет. Но если вам так необходима моя религиозная принадлежность, то считайте меня мормоном.[17]Хотя сами мормоны, наверное, будут считать меня еретиком. Если же иметь в виду не сами мои религиозные предпочтения, а только факт наличия у меня гарема, то вы уже сказали, что ЗДЕСЬ каждый имеет второй шанс.

На этот раз шутка юмора проскочила безупречно. Фрау сверхштатный следователь улыбнулась, и не только губами, но и глазами.

— Вы доктор чего? — неожиданно поинтересовалась она.

— Политологии и философии, — удовлетворил я ее любопытство.

— Похоже, — усмехнулась она вновь. — В связи с этим я считаю преждевременным вникать в такие высокие эмпиреи, как религия и философия. Просто вернемся к нашим баранам.

Последнюю фразу она произнесла на старофранцузском языке. Начитанные в Штази были сотрудники. Рабле читали. Возможно, даже в подлиннике.