Сыщики. Город Озо - Максим Дубровин

— Украдена или потеряна?

— Похищена, сэр. Средь бела дня.

— Вы уверенны?

— Никаких сомнений.

— Хорошо, расскажите мне о ней.

— Что вас интересует? — с готовностью спросил старик.

— Все, что, на ваш взгляд, важно. Давно ли она у вас? Как выглядит? О чем она, в конце концов?

— Как вам будет угодно. Книга эта у меня не так давно. Мне очень повезло с ее покупкой. Это было на аукционе в Хартфордшире, который я уже упоминал. Распродавалась огромная библиотека, из которой я приобрел всего несколько изданий — но каких!

Среди купленных мною книг одна была особенно интересной. У меня наметанный взгляд, сэр, в отличие от тех жалких старьевщиков, с которыми мне пришлось торговаться в тот памятный день. Этот рукописный том выглядел довольно невзрачно: простой переплет из телячьей кожи и без так любимого профанами золочения, неровный обрез и довольно грубый пергамент страниц. Кроме того, написан манускрипт был по-английски, что в глазах так называемых антикваров сразу снижало его цену. Нет пророка в своем отечестве. В цене у коллекционеров сейчас латинские авторы или, на худой конец, голландцы и немцы. Автор в книге не был указан, но я, даже взглянув мельком, почти уверен — это великий и загадочный алхимик прошлого Джон Ди. Вы, конечно, слышали о нем? Мне довелось видеть некоторые из его сочинений — этот почерк трудно спутать с любым другим.

— Как называлась книга?

— «Необъяснимые и волшебные явления Натуры». Эдакий сборник легенд, суеверий, небылиц и таинственных историй, приправленных средневековой мистикой и разбавленных описанием алхимических опытов автора. Манускрипт составлен немного бессистемно, но для той эпохи это было обычным делом. Я привез книгу в Лондон, где показал нескольким знакомым букинистам и историкам из Королевского колледжа, и большинство со мной согласились, автор — Джон Ди. Тогда я поместил объявление с описанием книги в ежемесячном букинистическом бюллетене. Коллекционеры регулярно просматривают это издание, и я рассчитывал, что кто-нибудь из них книгой заинтересуется. Так и произошло.

— Во сколько вы оценили этот манускрипт? — спросил сыщик.

— В полторы тысячи фунтов.

— И нашелся покупатель?! — Гость был удивлен. — Это ведь всего лишь сборник старых мифов и преданий.

— Настоящих коллекционеров сложно понять. Например, один медиевист из Италии собирает книги, в которых описываются только несуществующие животные. Я продал ему «Книгу вымышленных существ» Хорхеса за четыреста фунтов, тогда как никто другой не хотел ее брать и за пятьдесят. Но вам, наверное, неинтересно... Словом, покупатель нашелся, и не один. В этот понедельник вестник вышел из типографии, а к среде ко мне обратились трое собирателей — причем двое из них через посредников — и высказали заинтересованность в данном издании.

— Сегодня суббота, — заметил сыщик. — Довольно быстро. Кто эти люди, вам известно?

— Нет. Кроме одного.

— Кто же он?

— Один аристократ, член ордена розенкрейцеров, сэр Артур Уинсли.

Лицо молодого джентльмена дрогнуло. Похоже, это имя оказалось ему знакомо.

— Сэр Уинсли приходил сам?

— Он прислал телеграмму, в которой назначил встречу на завтрашний день. Это было во вторник.

— Почему же он не поторопился?

— Он в отъезде.

— А что его, по-вашему, заинтересовало в этой книге?

— Имеет ли это отношение... — засомневался Зедекия. — Впрочем, если пожелаете... В одном из разделов идет речь о маленькой волшебной фигурке, кажется, из серебра...

— Все ясно, можете не продолжать, — прервал его мастер Пустельга. — Кто были два других покупателя, вы можете предположить?

— Нет. От одного приходил мальчишка лет двенадцати. По-видимому, хворый «щечной гнилушкой». Лицо его было замотано платком, только глаза и видны. Он попросил посмотреть книгу, а когда я хотел прогнать его прочь, дал мне целый соверен! Вы можете себе представить? За один лишь просмотр! Я, конечно, позволил.

— Как вы думаете, он нашел то, что искал?

— Не знаю. Он сказал, что его хозяин сообщит о своем решении.

— Понятно. А третий покупатель?

— Какой-то глуховатый и почти слепой старик. Пришел в среду поздним вечером. Лавку я уже закрыл, но он звонил в колокольчик так настойчиво, что пришлось спуститься. Он сказал, что действует по поручению одной весьма высокопоставленной особы, слишком высокопоставленной, чтобы являться лично, и попросил взглянуть на книгу. Я пожилой человек и побаиваюсь поздних гостей, но у меня как раз сидел этот осел Труди Дастинг — а он малый здоровенный, — поэтому старика я впустил. Он быстро пролистал книгу и ушел восвояси, пообещав вернуться. Признаться, я тогда в очередной раз задумался о безопасности. Давно хотел нанять крепкого помощника. На всякий, знаете, случай. Так что на следующий день повесил на дверь объявление.

— Разумно, — рассеянно произнес сыщик, думая о чем-то своем. — Так что, есть ли уже подходящие кандидаты?

— Вы не поверите. Подмастерье мне сыскался буквально через пару часов.

— Так быстро?

— Да. Он был грамотен, неплохо разбирался в книгах и чрезвычайно обаятелен. Я не ожидал подвоха.

— Подвоха? Вы думаете, вор — он?

— Я не знаю, что и думать.

— Когда книга была украдена?

— Я заметил пропажу вчера, в пятницу, но возможно, это произошло еще накануне. Едва обнаружив, что книги нет, я запер лавку и бросился к вам в контору. Мой хороший знакомый, почтенный ювелир ван Никкельбокер, говорил о вас как о гении сыска...

— Где находился в это время ваш помощник?

— Я отправил его прочь, дав выходной.

— Это все?

— Нет, сэр. Когда я вернулся от вас, оказалось, что в лавку пытался проникнуть грабитель. Его спугнул констебль.

— То есть книгу пытались похитить уже после того, как она пропала?

— Выходит, что так. Я заплатил констеблю крону, и он дежурил неподалеку от входа целую ночь.

— Вернемся к вашему помощнику. Как вы считаете, хотя бы теоретически, это мог быть он?

— В четверг он все время находился в лавке и книгу взять мог. Но вынести — ни за что. Она, видите ли, довольно велика, и просто под сорочку ее не спрячешь.

— Насколько велика?

— Размером с хороший художественный альбом.

— Примерно такая? — сыщик показал руками.

— Такая или чуть больше, — согласился книжник.

Наступила пауза, во время которой мастер Пустельга задумчиво смотрел на огонек свечи, а пожилой букинист с надеждой вглядывался в его лицо.