Эпоха Пятизонья - Михаил Белозеров

С наружной же стороны полетели искры. Лом отозвался жалобным стоном и едва не выскочил из жилистых рук капитана. Гражданские с укоризной посмотрели на него. «Не доверяет, – читалось в его взоре. – А еще полиция…»

– Товарищ капитан… – предложил розовощекий сержант, – может, я?..

– Отойди, сосунок! – азартно выкрикнул капитан. – У Жилина еще есть порох! А ты как думал?!

– Я не думал… – виновато потупился сержант.

– Оно и видно. А ну-ка!..

С этими словами капитан для очистки совести ударил в стену еще три раза. Но, кроме штукатурки и острых камушков, которые, как пули, разлетались во все стороны, ничего не отбил.

– Ладно, – удовлетворенно произнес капитан, запыхавшись. Он часто моргал и тряс головой. Складка между бровей у него разгладилась. Лицо стало почти счастливым. – Завязывайте. Вот теперь здесь точно никого нет. На, отнеси на место. – И вручил сержанту лом.

Капитан с чувством выполненного долга почистил брюки, отряхнул руки и надел бушлат.

– В общем так, сворачивайтесь, пост убираем. Ни фига здесь нет! А как они ушли, одному Богу известно. С этими артефактами сам черт ногу сломит. Я уже такого навидался. Иногда кажется, вот-вот схватишь черного сталкера, а он раз – и испарился! Чего глядите?!

– Ничего… – мрачно ответил гражданский, не скрывая недовольства.

– Вот как бывает! – И капитан засмеялся хриплым смехом, недобро глядя на гражданских. – Чего, обосралась, наука?!

Гражданские не поддались на провокацию. Они спешно покидали подвал. Им никто не помогал. Они пыхтели под тяжестью оборудования.

– Тоже мне, миклухи-маклаи! – презрительно высказался капитан, в глазах его искрилось то ли гусарское ухарство, то ли бандитский кураж.

Розовощекий сержант осуждающе шмыгнул носом.

– Что-то хочешь сказать?! – резко спросил капитан.

– Миклухо-Маклай – путешественник, – несмело заметил розовощекий сержант и снова потупился.

– Ну пусть будут Ломоносовыми, – великодушно согласился капитан. – Какая разница? Главное, что эффект нулевой!

– Главное… – кивнул розовощекий сержант.

– Дармоеды! – с веселой наглостью сказал капитан. – Пишут диссертации, статьи в научные журналы, сайты набивают всякой заумной ерундой, а руками делать ничего не умеют. Дармоеды!

– Ага, – поддакнул розовощекий сержант, покидая подвал.

Напоследок капитан еще раз весело оглядел подвал, махнул рукой, словно беседуя с сами собой, и быстро вышел.

– Ну что? – тотчас очнулся Бараско.

– Уходят, – удовлетворенно отозвался Костя.

– А-а-а… ну я же говорил… – произнес Ред и застонал, потрогав плечо. – Стену долбали?

– Долбали. А как ты догадался?

– Они всегда долбят. – Он снова застонал. – Болит, аж дергает за пятку. Сейчас уйдут, и мы пойдем.

– А куда? – не удержался Костя.

Ему хотелось заскочить на второй этаж, в хирургию, и хоть одним глазком глянуть на медсестру Леру, может быть даже поговорить с ней.

– Потом узнаешь, – ответил Бараско, и Костя подумал, что Ред очень похож на злого капитана – такой же нервный и дерганый, только выглядит моложе.

Вдруг в кармане у Бараско зазвонил мобильник. Бараско послушал, убрал аппарат и сказал равнодушным тоном:

– Беспокоится… звонит… Говорит, что рана может открыться.

– Кто?

– Да эта, как ее?.. Медсестра…

– Лера?! – удивился он. – Дай поговорить!

– Еще чего! Не положено!

– Ну дай!

– Нет!

Костя обиделся, но спросил:

– А она тебе не показалась?..

– Нет, – рассеянно ответил Ред, думая о своем. – А тебе показалась?

– Я не знаю, – признался Костя и покраснел.

Была у него такая привычка краснеть к месту и не к месту.

– Ты что, влюбился?!

– Да вроде нет… – окончательно смутился Костя.

– Врешь! – воскликнул Ред. – Ха-ха-ха! Я в этом деле спец! Влюбился! Точно влюбился!

– Да не знаю я! – Костя отвернулся и стал почему-то думать о Лере с точки зрения влюбленности.

Это было как неизбывная тоска сталкера, к которой он уже привык, но все-таки влюбленность, а не хвост собачий.