Аленушка. Уж попала, так попала - Рина Беж

— Только в этот раз надо постараться и скрывать Избранную подольше, — рыжик не перестает меня внимательно разглядывать, но руки от лица убирает. — Если и эту сманят к себе ушастые или хвостатые, одной нотой протеста не отделаются. И даже двумя, поверьте на слово. Лично отправлюсь в гости с не очень дружественным визитом.

— Закир, угомонись. Ты и так целый год отсутствовал, наводя шум и смуту. Дай им передохнуть, — смеется сосед блондин. Развалившись в кресле, он с довольным видом вытягивает ноги и закидывает руки за голову. — Тем более, Миналь сама изъявила желание уйти, назвав три причины.

— Знаю, Садж, знаю. Просто драконит, что приходят Избранные на наши земли, а оседают на чужих.

— Ну, — фыркает брюнет, — кое-кто всё же и у нас остался.

— Ага-ага, — соглашается великан, — одна — святая простота, другая — наглая выскочка. Только тихоня была нормальной, и та через полгода сбежала.

— Наверное, кто-то очень большой и настойчивый сильно на нее давил. Вот малышка и сделала ноги ко всё понимающим ушлым красавчикам, что умеют слушать, охмурять и уговаривать, — хмыкает блондин, прищуриваясь и впиваясь в меня взглядом.

Надеюсь, он там ничего нового не придумывает, вроде экспериментов и воздействий. А то, как реагировать, не понимаю. Хотя вот нос чешется, и вообще стою уже из последних сил.

Непривычная жара рубит. Яркий солнечный свет раздражает обоняние. Да и жажда с каждой минутой одолевает сильнее.

— Я ухаживал, а не давил. Если она не поняла, её проблема. Пусть теперь с соседями в прятки играет. — ворчит рыжий человек-гора, что, вставил у меня за спиной, положил руки на плечи и дышит в макушку. — А я вот на это переключу всё своё обаяние.

— Главное, не переусердствуй, — фыркает темноволосый.

— Я проконтролирую, — тут же влезает блондин.

— А тебя кто? — бухтит брюнет.

Нет, ну бука, как есть.

Интересно, он вредный по жизни или сегодня звёзды не сошлись?

— Хорошо, если ты, — тут же отбивает подачу светловолосый. — Так что разбирайся с Айной и включай своё всевидящее око.

Наливает себе целый стакан.

Что поражает, так это грани стеклянного сосуда. Он будто бы инеем немного покрыт.

Обалдеть, какая прелесть.

Хочу! Хочу!

— И мне стаканчик налейте, пожалуйста! — не выдерживаю и подаю голос.

Всё, что они тут болтали, конечно, очень интересно, но ни разу не познавательно. А от теплового удара и жажды, говорят, можно в обморок упасть. Или вообще разболеться не на шутку.

Оно мне надо?

Нет, конечно.

Узнать бы, как тут оказалась и по какой причине.

А еще лучше: где «это тут» находится?

А местные массовики-затейники или ролевики-фанатики, что уж им ближе, других избранных выбирают. Или выбирают выбранных.

Да, не суть. Главное, меня надо домой вернуть.

Очень-очень…

Абсолютная тишина, что нас всех накрывает после моих слов, лопается, как мыльный пузырь.

Апчхи…

— Простите… — потираю ладошкой нос. — На солнечный свет реагирую, вот и чихаю.

— Са-адж, — брюнет отмирает первым, и я даже замечаю, как играют его желваки. — Ты снял блокировку?

— Э-э-э, не совсем… — блондин выпрямляется в кресле, сбрасывая всю расслабленность.