Волчий лог  - Делия Росси

— Решено, — ставя на плиту чайник, заявила псу. — Оставайся. Надо только тебе кличку какую-нибудь придумать.

Я внимательно осмотрела нового постояльца. Пес был серым, крупным, с темными подпалинами по бокам.

— Волчок, — тихо пробормотала пришедшее на ум прозвище.

Высокие ушки чуть дрогнули. Ага. Понравилось.

— Волчок! — уже уверенно повторила я и улыбнулась. — Точно. Так и буду тебя звать.

Вода вскипела быстро. Я дождалась, пока заварка приобретет красивый красно-коричневый цвет, вытащила из шкафа единственную уцелевшую кружку и уселась чаевничать.

Пес неподвижно сидел на пороге, наблюдая за каждым моим движением.

Меня не удивляло его появление. Я давно уже привыкла к необъяснимой любви животных к собственной персоне. В любом месте обитания все окрестные собаки и кошки неизменно выказывали мне свою симпатию.

Ну а я… Я отвечала им тем же. И подкармливала, по мере сил и средств. Правда, первого у меня всегда было в избытке, а вот второго…

Вздохнув, покосилась на ноут. Интересно, Бежин переведет сегодня гонорар?

Я постаралась отвлечься от грустных мыслей. Подумаешь, деньги почти закончились… Зато у меня теперь есть собственное жилье, собака и кот. Прям как у простоквашинского дяди Федора. Осталось только почтальона Печкина завести.

Усмехнувшись, покосилась на свой зоопарк.

Пес все так же невозмутимо восседал на пороге, а котенок с аппетитом трескал корм, торопливо заглатывая мясные кусочки и нервно поглядывая в сторону нового соседа.

— Да не давись ты так! — не выдержала я. — Никто у тебя еду не отнимает!

Крыся мое высказывание проигнорировал, но чавканье стало громче.

Понятно. Не верит. Несмотря на свой «юный» возраст, моя животинка на редкость своенравна и не привыкла доверять ни словам, ни хозяйке, ни самой жизни.

— Не трусь, Крыся, прорвемся! Первый раз, что ли? Вот получу деньги, и устрою вам с Волчком настоящий пир.

Мысль о гонораре подняла и без того хорошее настроение до отметки отлично. Если успею отправить статьи сегодня, то уже завтра моя карточка снова станет волшебной!

Крыся быстро схомячил остатки корма и вспрыгнул на освободившуюся табуретку.

— Нам бы ночь простоять, да день продержаться, — тихо пробормотала я. — Главное, чтобы Геннадьевичу все понравилось. Он тогда точно нас не обидит.

Крыся согласно мяукнул, развалился на небольшом сиденье во весь свой рост, а я помыла кружку и подошла к Волчку.

— Ну что, иждивенец, идем?

Пес посмотрел на меня с неприкрытым удивлением.

— Что? Ты же не думал, что я тебя в доме оставлю?

Серый хвост нервно ударил по коврику.

— Ты мне тут пыль не поднимай, — строго прикрикнула я. — Давай, отрывай свой пушистый зад от пола — и вперед!

Пес неохотно поднялся и потрусил за мной к выходу.

Интересно, и почему это я почувствовала себя виноватой?

Выйдя во двор, огляделась по сторонам. Кругом лежали настоящие сугробы. Надо же, сколько снега навалило! В городе зима так не лютует.

— Ничего себе, снежок! — пробормотала вслух и поплотнее запахнула кофту. — Эй, ты чего?

Я удивленно посмотрела на Волчка. Пес успел обойти меня и теперь упорно подталкивал к двери.

— Зайти обратно?

Толчки стали активнее.

— Ладно, захожу. Сам тогда ищи себе место.

В ответ раздалось невнятное фырканье, и я ввалилась обратно в сени.

— Ну и питомцы, — проворчала, потирая озябшие руки. — Так и норовят покомандовать!

Ладно. Хватит бездельничать. Работу никто не отменял. А жаль.

Я снова уселась за ноут, но мысли бродили далеко от садовых инструментов, о которых нужно было писать. Вспомнился родной город, лица родителей, тихий голос бабушки.

Я провела рукой по лбу и попыталась сосредоточиться. Так. Отставить ностальгию. Не за то мне деньги платят.

Взгляд скользнул по экрану и задержался на логотипе садовой фирмы. Яркие краски, цветущие кустарники, горшки с рассадой — дизайнер постарался на совесть. Даже мне, далекой от садоводства, неожиданно захотелось чего-нибудь посадить. Правда, я тут же напомнила себе, что земледелец из меня тот еще и вернулась к написанию статьи. Первое предложение, второе… А дальше все пошло как по маслу.

Я так увлеклась, что оторвалась от ноута только глубокой ночью. Крыся давно уже дрых на облюбованной табуретке, на стене тихо тикали старые ходики, в оконном стекле отражался свет настольной лампы.

Я разогнула уставшую спину, зевнула и, поднявшись с табуретки, поплелась в спальню.

***

…Дверь не поддавалась. Я пыталась ее сдвинуть, но там, на той стороне, что-то мешало: то ли замок, то ли засов. В узкую щель проникал тонкий лучик света, он не рассеивал темноту, скорее, подчеркивал ее, и я ощутила, как тоскливо стало на сердце. Эта тишина, эта темнота, это давящее ощущение беды…

— Мама! — тихо позвала я.

— Мама! — уже громче крикнула в светлую полоску, застрявшую в двери. — Мамочка! Я здесь! Помоги, выпусти меня отсюда!

Голос утонул в окружающей тишине, увяз в ней, и мне показалось, что слова рассыпались пластмассовыми шариками и упали на цементные ступени — ненужные и неприкаянные. На лбу выступила испарина, ладони стали липкими и влажными, по спине тонкой струйкой побежал ледяной пот.

Я села на холодный пол и беззвучно заплакала…