Царь призраков - Дэвид Геммел

– Как и я.

– Как и ты, – согласился Пендаррик. – Но у него, мне кажется, нет души. В Гильгамеше нет никакого величия. И никогда не было. По-моему, мир для него окрашен в серый цвет. Когда Горойен вернула его, она обрекла себя на гибель, так как Кровь-Камень усилил его болезнь настолько, что она передалась ей.

– Я все еще люблю ее, – признался Кулейн. – Я не мог причинить ей вреда.

– Знаю. – Царь налил себе вина и отвел взгляд от Кулейна. – Есть еще кое-что, и я до сих пор не уверен, поможет ли это тебе или погубит тебя. – Голос Пендаррика дрогнул, и Кулейн почувствовал странное напряжение во всем теле. Царь облизнул губы и сделал глоток. – Горойен не знает, что мне известна эта… тайна. – Он погрузился в молчание, которое Кулейн не стал нарушать. – Прости, мой друг, – сказал наконец Пендаррик, – я не могу выразить, как это тяжело для меня.

– Тогда ничего мне не говори, – сказал Кулейн. – После завтрашнего дня это уже не будет иметь никакого значения.

Пендаррик покачал головой.

– Когда я рассказал тебе про Лейту и меч, кое о чем я умолчал. Что-то… кто-то потребовал, чтобы я открыл тебе всю правду. Да будет так. Ты помнишь дни в Ассирии, когда Горойен заболела горячкой, которая почти ввергла ее в безумие?

– Конечно. Она чуть было не умерла.

– Решила, что ненавидит тебя, и рассталась с тобой.

– Но ненадолго!

Пендаррик улыбнулся.

– О да, на какие-то два десятилетия. Когда она вернулась, все было так, как должно было быть?

– Через какой-то срок. Потребовался почти век, чтобы она окончательно преодолела болезнь.

– Окончательно ли? Разве ее беспощадность не продолжала усиливаться? Разве нежность не покинула ее душу навсегда?

– Да, может быть. Но о чем ты?

Пендаррик глубоко вздохнул.

– Когда она покинула тебя, то была беременна.

– Я не хочу об этом слышать, – закричал Кулейн, вскакивая на ноги. – Уйди!

– Гильгамеш – твой сын и ее любовник.

Силы и гнев внезапно оставили Кулейна, он пошатнулся. Тотчас Пендаррик оказался рядом с ним и помог добраться до ложа.

– Но почему? Почему она не сказала мне?

– Что я могу ответить? Горойен безумна.

– А Гильгамеш?

– Он знает… и потому-то ненавидит тебя, потому-то он всегда желал твоей смерти. Какое бы безумие ни овладело Горойен, оно передалось ему. И когда бессмертие оказалось ему недоступно, он винил тебя.

– Зачем ты мне все это рассказываешь?

– Если бы ты взял Сипстрасси, я промолчал бы.

– Ты думаешь, зная это, я стану сильнее?

– Нет, – признал Пендаррик. – Но это, возможно, объясняет, почему ты всегда избегал поединка с ним.

– Я его боялся.

– И это тоже. Однако голос крови неслышно воздействовал на тебя. Я видел вас обоих в бою и знаю, что былой Кулейн мог бы победить Гильгамеша.

Ты всегда был самым лучшим. Он знал это. И его ненависть усугублялась.

– Как ты узнал?

– В последние годы его жизни Горойен отказывалась его видеть. За два дня до его смерти я навестил его. Он впал в старческое слабоумие и звал свою мать.

Воспоминание не из приятных.

– Я бы сумел воспитать его без ненависти.

– Не думаю.

– Оставь меня, Пендаррик. Мне надо многое обдумать. Завтра я должен попытаться убить собственного сына.