Foxcraft. Книга 3. Снежная магия - Инбали Изерлес

Митис умер. Я это чувствовала, хотя моя маа уже отделилась от маа Старейшин… чувствовала угасание ослепительного света. Он продолжал бороться лишь благодаря своей могучей воле и отдал последние силы для победы над Белым Лисом. Митис сдержал свое обещание и привел меня к брату. Правда, он хотел сделать это иначе, и все же его помощь была неоценима. Я надеялась, что старый лис наконец узнал покой.

Мы собрались в Дремучем лесу, у дерева с кровавой корой. Фарракло, Лоп и Кэттискло ждали нас там вместе с остальными волками. А также Сиффрин, Симми, Тао, Флинт и Каро. И еще с ними остались несколько свободных лисиц. Они приветствовали тех, кто вышел из логова Мэйга. Лиро, Шри и Зилла. И Пайри – мой брат.

Белый Лис исчез. Я представила его, этот комок вещества, пучок несбывшихся фантазий, кружащий в пространстве где-то по другую сторону солнца.

И от Мэйга ничего не осталось. Огонь, ворвавшийся в логово, поглотил синеглазого лиса без следа. Удушающая пыль осела. Воздух в лесу стал чище. И я наконец почувствовала, что могу дышать без помех.

Мы проспали весь долгий день после полусвета, прижимаясь к земле, как детеныши к матери, ощущая ее пульс, который нес всем живым утешение. Волки устроились вокруг лисиц, охраняя их, хотя Белый Лис больше никому не грозил. Ну, в их присутствии все равно спалось намного спокойнее.

На следующее утро мы встали, снова полные сил. Потом вместе дошли до края Темных земель, где деревья еще осмеливались цвести. Жадно напились из ручья с извилистым руслом.

Пайри опустил голову мне на спину.

– Я знал, что ты должна прийти. Даже притом, что сам просил тебя не вмешиваться. Ты никогда не делала то, что тебе говорили.

Я ласково куснула его.

– Да и ты тоже.

Пайри посмотрел куда-то вдаль, его уши безвольно опустились. Я мгновенно пожалела о своих словах. Наверное, он подумал о днях, проведенных в Серых землях? Если бы он слушался бабушку, Карка не нашла бы нашу нору. Но он просто играл… он был детенышем. Не он создал Зачарованных. Не он привязал свой ум к Белому Лису. Митис был прав – Пайри ни в чем не был виноват.

Я ткнула брата носом.

– Я теперь умею истаивать, – весело сказала я.

Исчезла и тут же снова появилась.

– Хвастунья! – Он хлопнул меня лапой.

И в том, как брат взмахнул пестрым хвостом, я увидела того Пайри, которого знала прежде, – моего шаловливого, любящего брата.

Сиффрин еще прихрамывал, но его раны уже заживали. Я предложила ему маа-шарм, и на этот раз он не стал отказываться. Теперь это была только моя собственная маа – связь со Старейшинами уже прервалась, – но ее вполне хватило. Я никогда не чувствовала себя ближе к красному лису. Пока Пайри отдыхал рядом с Фарракло, я вылизывала мех Сиффрина, очищая его от засохшей крови. Метка в виде смятой розы все еще оставалась на его лапе, но ее почти не было видно под шерстью.

Я посмотрела на него:

– Я ошибалась насчет тебя, Сиффрин. Ты меня простишь?

– Тут нечего прощать. – Он склонил голову набок. – Надеюсь, теперь ты поняла, что я тебе друг.

Я коснулась носом его носа.

– А может, и чем-то большим станешь, – храбро ответила я.

Его янтарные глаза вспыхнули.

– Мне это нравится, Айла.

Он сплел свой хвост с моим, и мое сердце забилось быстрее.

Я всмотрелась в него:

– А что ты увидел под каменными деревьями?

Взгляд Сиффрина стал рассеянным. Какие воспоминания навеяли на красного лиса те древние деревья? Что так сильно его тревожило?

Сиффрин медленно качнул головой:

– Я будто вернулся в то время, когда был детенышем. Увидел Болотные земли такими, какими они были раньше, – пышный мох, траву, болотистые лужи… Я почуял острый аромат водяных цветов. Но потом… – Сиффрин встряхнулся. – Потом – ничего. Вот это меня и расстроило. Воспоминания исчезли. Мэйг украл их, когда лишил меня силы воли. – Сиффрин уставился на свои лапы. – Я теперь лис без прошлого.

Мне невыносимо было видеть его таким печальным.

– Красный цвет… – тихо пробормотала я. Потом сосредоточилась. – У тебя мех твоей мамы. Самый яркий красный, какой только я видела. Твоя мама была прекрасна.

«Как и ты сам», – мысленно добавила я.

Сиффрин поднял голову.

– И она очень тебя любила, – продолжила я. – Всех вас. Ты – один из шестерых! Вы были такими милыми малышами. Твой папа умер, и мама растила вас одна. И она справилась. Ведь она была великой охотницей.