Чарли Бон - Дженни Ниммо

– Взяла тебе добавки, – запыхавшись, похвасталась она. – Ой, бедняга, да ты же весь в синяках! А на голове-то что творится!

Чарли спохватился и пригладил непослушные волосы, в которых за время последних приключений скопилось столько веточек и листьев, что теперь его прическа и впрямь была как куст. Вообще-то Чарли уже насытился, но отказаться от приношения Оливии у него духу не хватало.

– Давай пополам, – предложил он. – А где ты раздобыла синий плащ?

– Позаимствовала у Билли, – объяснила девочка. – Он, бедняжка, слишком устал и остался в спальне. Кстати, знаешь, он ведь нашел медаль.

– Знаю-знаю, – кивнул Чарли.

Фиделио покосился на него и многозначительно поднял брови. Надо будет потом посоветоваться с ним насчет Билли, решил Чарли, уплетая плюшки. Нужно обязательно разузнать, кто именно и как подчинил альбиноса своей воле.

– Не могу поверить, что весь этот пир затеяли только из-за меня, – с трудом произнес он сквозь непрожеванную плюшку.

– Это все кухарка расстаралась, – объяснил Фиделио. – Она если уж что решит, так ей все учителя скопом не помеха. Даже доктор Блур и тот ее не остановит. В прошлом году, помню, потерялся один мальчик. Его три дня искали, оказалось, он заблудился в старой части академии и в конце концов едва выбрался оттуда. Точнее, выполз через трещины в полу, весь в синяках и царапинах и облепленный паутиной. Некоторое время он даже разговаривать не мог. Так вот, кухарка устроила ради него ночной пир, и потом его отправили домой. Больше он не появлялся.

– Ничего удиви… – Чарли осекся, потому что садовая дверь распахнулась, и на пороге возникли доктор Блур с тетушкой Лукрецией. Они с усилием волочили за собой обвисшего, как тряпка, Манфреда. А тот начисто утратил весь свой грозный вид – голова у него безвольно свесилась на грудь, а страшные глаза были полуприкрыты. Тетушка Лукреция метнула в Чарли испепеляющий взгляд, и все трое скрылись в западном крыле.

Весь холл в полнейшем молчании наблюдал, как мистер Хек и еще один учитель протащили так же полуобморочно обвисшую Зелду Добински.

И хотя Зелду с Манфредом все боялись и недолюбливали, но стоило детям увидеть их полумертвые лица – и веселье сразу же поутихло. Вскоре все начали разбредаться спать.

Когда Чарли, Фиделио и Габриэль вернулись в спальню, остальные мальчишки, казалось, спали, но со стороны койки Билли доносилось не то сопение, не то всхлипы. Чарли в темноте присел на краешек его постели.

– Билли! – позвал он. – Ты чего, ревешь?

– Чарли, прости, что я тебя бросил в развалинах! – всхлипнул Билли. – Я ничего плохого не хотел!

– Да ладно тебе, – отозвался Чарли. – А вот Эмилию выдал именно ты, верно? Проговорился кому-то, что она проснулась. Зачем, Билли? А?

Молчание.

– Тебя что, заставили? Кто? – не унимался Чарли.

На этот раз Билли все-таки ответил, хотя и не сразу:

– Я просто хочу, чтобы у меня были мама и папа. Нельзя, да?

Чарли не знал, что и сказать.

На следующий день жизнь вошла в обычную колею. Разве что учителя проявляли больше сочувствия, чем им это обычно свойственно. Никто не бранил Чарли за зевки и рассеянность. А на английском он и вовсе задремал. Только мистера Палтри вчерашняя ночь не изменила ни на йоту – он, как всегда, взрывался по любому поводу и распекал всех.

Перед чаем к Чарли подлетел Фиделио, распираемый потрясающими известиями. В академию явился его брат, Феликс, – якобы чтобы отдать Фиделио починенную скрипку, но на самом деле поделиться новостями. Во внешнем мире произошло немало интересного.

– Эмма и мисс Инглдью заперлись в книжном магазине и держат оборону, – взахлеб излагал Фиделио, – и ни за что не хотят никого пускать. Луны к ним уже ломились, требовали, чтобы Эмма вернулась к ним. Кричали, мол, пленка доктора Толли – это еще не документ. И еще говорили, что, пока им не предоставят убедительных доказательств, они не поверят, что Эмма – дочка изобретателя.

Чарли в отчаянии запустил руки в волосы:

– Это что же получается – мы старались-старались, а теперь мисс Инглдью не может оставить Эмму у себя?!

– Похоже на то. – Фиделио помрачнел. – Пока документы не найдены.

– Какие еще документы? – простонал Чарли.

– Ну, знаешь, всякие справки, удостоверения личности… Свидетельство о рождении, об удочерении – понял?

Чарли схватился за голову:

– Но ведь бумаги у них? Я имею в виду – у Блуров! Наверняка где-нибудь припрятаны.

– Да уж конечно, – согласился Фиделио. – Припрятаны и перепрятаны. Нам остается только их найти.

Ужасная перспектива представилась Чарли: чтобы найти документы, придется облазить десятки пыльных чердаков и закоулков академии. На это уйдет лет десять. И еще столько же придется просидеть под арестом, потому что их неминуемо застукают!

– Задачка не из легких, – мрачно протянул он.

Но, как оказалось, Фиделио с Чарли никуда лазить и ничего искать не пришлось. Кое-кто постарался за них. Причем обошелся без экспедиций на чердаки, без арестов и паутины, но шуму наделал немало.

Через полчаса после отбоя академию огласили взрывы. То есть первый взрыв почти никто и не заметил. Фонарик над главным входом негромко сказал «дзынь», и на каменный пол с шелестом посыпались осколки. Второй взрыв вышел куда громче: одно из окон в западном крыле вдруг пошло трещинами, а потом разлетелось на куски, и куски эти звонко рухнули на каменные плиты двора.

Обитатели академии выскакивали из спален и ванных, роняя зубные щетки и полотенца, и мчались выяснить, в чем дело.

Чарли распахнул окно в спальне, и все мальчишки вывесились наружу. Посреди двора стоял высокий мужчина в длинном темном плаще и черных перчатках. Вокруг шеи у него было обмотано элегантное белое кашне, а черная шевелюра блестела, как полированный уголь.

– Ух ты!

– Это кто еще такой?

– Что это он делает?

Вокруг Чарли оживленно шушукались, соседние окна тоже распахивались, и из них тоже высовывались любопытные.

– Это мой дядя, – не удержался от гордой улыбки Чарли.

– Твой дядя?

– А чего он хочет?

– Это он окно кокнул?

– Как ему это удается?

– На вид такой приличный джентльмен – и на тебе, окна бьет.

Шушуканье переросло в гул, и из коридора донеслась поступь и покрик надзирательницы:

– А ну закрыть все окна! Живо! Всем в постель! Отбой! Я тушу свет!

Кое-кто и впрямь разбежался по койкам, но большинство продолжало наблюдать за фигурой во дворе. Теперь дядя Патон описывал неторопливые круги, глядя вверх, на гроздья детишек, облепившие окна. Заметив племянника, он приветственно улыбнулся. А Чарли затаил дыхание – он уже кончиками пальцев ощущал странное гудение не то жужжание, которое неизменно предвещало гибель очередной лампочки по воле дяди Патона.