Между ангелом и бесом - Ирина Боброва

Ангел не выдержал, подбежал к кустам, раздвинул ветки и замер — за ними оказалась бурая лягушачья морда. Выпученные счастливые глаза с надеждой вглядывались Бенедикту в лило, маленькая коронка на голове подрагивала, а огромный рот улыбался, зажимая стрелу. Такую же, как та, что была у Рыжего.

Ангел тоже медленно отпустил колючие ветки, чтобы ненароком не поранить земноводное, так же медленно, как его друзья до этого, отошел и в ответ на вопросительный взгляд отшельника сказал:

— Там царевна.

— Лягушка!!! — Самсон наконец обрел дар речи. — Лягушка, чтоб Гризелле провалиться и сгореть в аду синим пламенем во время потопа!!!

— А при чем здесь эта старая ворона? — удивился отшельник.

— Накаркала! — ответил Рыжий. Он кинулся к противоположному от нареченной концу полянки, раздвинул заросли и… уткнулся носом в противную лягушачью физиономию — точную копию первой, только без стрелы в пасти. Он ринулся назад, потом попытался обойти стороной скользкую тварь, но лягушки плотным кольцом окружили полянку.

— Смирись, — попытался успокоить парня рассудительный Аминат, — смирись, отрок, это судьба!

— Да зачем мне такая судьба — с холодной лягушкой всю жизнь в одной постели спать! — завопил Рыжий. — Я лучше к бультерьерше в рабство, в гарем продамся!!!

— Не паникуй, — строго проговорил черт. — Прекрати истерику! Здесь не все так просто… Ангелок, что там должно еще быть, кроме лягушки?

— Не помню, — отозвался Бенедикт, — кажется, должно быть какое-то ритуальное действие. То ли жертвоприношение, то ли тантрический секс… Не помню точно, но с этой лягушкой придется спать… или съесть ее… Самсоннннн…

Ангел подхватил потерявшего сознание друга и с ужасом уставился на седую прядь, появившуюся в рыжей шевелюре.

Тем временем полянку заполонили огромные, ростом с большую собаку, жабы. Назвать их лягушками изворачивался язык. Коричневые и темно зеленые, бородавчатые и скользкие создания оглушительно квакали и высоко подпрыгивали, радуясь чему-то, непонятному людям.

В галдеже лягушек проскакивали вполне членораздельные фразы:

— Ква-кой кве-сивый!

— Ква-кая пре-лесть!

— Пве-ква-сный пвинц!!!

У черта от мельтешения жаб закружилась голова, и он, решив навести порядок, крикнул:

— А ну пве-ква-а-тите ква-ква-фонию!!!

Стало тихо. И люди, и «водоплавающие» гости изумленно уставились на Гучу.

— Ну что вылупились, глазастые? — ничуть не смутился тот. — Медленно, по порядку объясните мне, что произошло уже и что должно произойти дальше.

— Ква-кой-то хулиган бросил в огонь наши платья, — начала та квакушка, что носила на голове корону, — и теперь мы будем лягушками, пока пве-ква-сный пвинц не женится на нас.

— Что?! На всех?! На всех сразу?!! — завопил не ожидавший такого подвоха Самсон и снова отключился — наверное, переваривать новость.

— Да нет, — махнула лапкой зеленая царевна и грозно оглядела обрадовавшихся было сестер, — на той, что поймает стрелу. И нечего квакать, ловить лучше надо было! Этот принц мой!

— А я не принц. — Рыжий открыл зеленый глаз и посмотрел на нареченную. — Я вор! Поэтому жениться на тебе, красавица, не могу! Вот!!!

Лягушка с короной на голове подпрыгнула поближе к жениху, внимательно оглядела его и елейным голоском проквакала:

— И что, хороший вор?

— Самый лучший! — Рыжий открыл второй и уставился на невесту.

— Обманываешь, наверное?

— Кто, я??

— Ты! Может, ты и украсть-то как следует не умеешь!

— Да я, если хочешь знать, принц среди воров!!! — вспылил Самсон.

— Девочки, все слышали? — обратилась лягушка к сестрам. — Все-таки принц!

— Ой, идиот. — Самсон схватился за голову, поняв, что квакушка провела его, как младенца.

— Ничего, привыкнешь, — успокоила его будущая супруга. — Некоторые всю жизнь идиотами живут и не понимают своего счастья!

— А дача-то с характером, — рассмеялся черт — Скажите, девочки, а как выглядел тот хулиган, что платья ваши сжег?

— А как ты, только ростом поменьше да годами помладше, — ответили ему лягушки. — Совсем ребенок. Мы его даже наказывать не стали, так, отшлепали немного.

— Заслужил, значит, — кивнул Гуча, — А потом куда делся сорванец?

— Дядя его увел, — сказала царевна, — Противный такой мужичок с козлиной бородкой.

— Тентогль! — вскричал черт. — Что мы стоим? В какую сторону они пошли? Показывайте!

— Чего показывать, — отмахнулась главная лягущка, — мы подвезем вас, все равно по пути!

— Это по какому такому пути, дамочка? — возмутился Самсон. — Мне, например, в противоположную от тебя сторону надо… ой!

Лягушка оказалась особой решительной и, не дав жениху договорить, взяла счастье в свои перепончатые лапы. Она сгребла парня в охапку, закинула на спину и, высоко подпрыгнув, поскакала прочь с полянки.

— Ребята! — возмущенно заорал Рыжий. — Ребята, меня украли!!!

Ответом на этот вопль души был дружный смех людей и не менее дружное кваканье лягушек.

Оставшиеся на полянке путники спокойно взобрались на подставленные коричневые спины, понимая, что даже такой транспорт в этом непонятном месте лучше, чем никакого.

— Абориге-ге-ны, — похвалил нежданных помощниц отшельник, заикаясь. — Вот только тряс-сет очень!

— Что делать, не век же им на нас ездить, — философски заметил черт.

— Кому, лягушкам? — удивился ангел.

— Бабам, — рявкнул отшельник. — Ты чем слушал? Они же тебе объясняли, что Аполлоша сжег их тряпки и поэтому девки превратились в жаб. Как только найдется дурак, который их перецелует, так они сразу назад превратятся.

— А в чем дело? — Бенедикт покраснел, но все же продолжит. — Давайте поможем прекрасным дамам!

— Молодец! — Отшельник рассмеялся, но в это время его лягушка снова приземлялась на кочку. Старика тряхнуло так, что он прикусил язык и умолк.

— Какой ты непонятливый, ангелок! — Рассмеялся Гуча. Он быстро приспособился к ритму движения и наслаждался поездкой. — Мы не можем им помочь.

— Почему? — не унимался альтруист.

— Потому что нужны принцы, выстрелившие из лука, и чтобы стрела попала на то болото, где эти дамы живут!

— Это не обязательно, — включилась в разговор та лягушка, что везла Бенедикта, — Мы сами прискачем куда угодно, лишь бы узнать, где столько принцев найти!

— А сколько штук нужно? — поинтересовался Гуча.

— Еще сорок, — ответила квакушка и вздохнула: — Квакве повезло, у нее уже есть!