Принцесса для сержанта - Андрей Уланов

— Я прошу вас, капитан Варгелла, простить моих друзей, — мягко, певуче так произносит Колин, — за некоторое пренебрежение правилами этикета. У них был не самый легкий день, и к вечеру… они стали несколько раздражительны.

Не думаю, что Варгелла все сказанное эльфом понял.

— Вот свободный стол, садитесь… Фигли, — обращается Колин к гному, — налей капитану вина!

Я подумал, что Фигли сейчас удар хватит. Апоплексический. Уж очень томатный оттенок у него в тот момент, как говорит старший лейтенант Светлов, в палитре лица преобладающим был.

Ан нет. Постоял гном секунд пятнадцать, а потом, как ни в чем не бывало, взял кувшин и плеснул вина в шкиперскую кружку.

Так, думаю, одно из двух. Либо это не наш гном, либо сегодняшней ночью надо будет от Колина Итаэльевича подальше держаться. Хоть Фигли и уверяет, что в темноте видит лучше, чем днем… ну да береженого меня и боги местные лучше поберегут.

— Теперь, — продолжает эльф, — позвольте представить вам ваших будущих пассажиров. Гном, что сидит справа от вас…

— …и жаждет свернуть кое-кому длинноухому шею, — тихо бурчит упомянутый гном.

— …прозывается Фигли, сын Флинберинка. Юноша перед вами…

— Старший сержант Малахов, — и отмашку даю на польский манер, двумя пальцами к виску. — Можно просто Сергей.

— Сколько по волнам носит, впервые про такой титул слышу, — удивляется Варгелла. — Старший сержант… это как, больше графа?

— Старший сержант, — неожиданно говорит Дара, — титул уникальный. Он порой больше иного короля.

Варгелла прищурился, прошелся по мне взглядом, оценивающе так, хмыкнул.

— Девушку же…

— Ну, как зовут будущую королеву Ак-Менола знаю даже я, — ухмыляется моряк.

— И, наконец, сам я отзываюсь на имя Колин, — невозмутимо заканчивает эльф.

— Да-а… дела…

Варгелла махом пол кружки в пасть опрокинул, рукавом утерся, взглядом нас всех обвел и улыбнулся.

Гниловатая, на мой вкус, у него была улыбочка, и вовсе не из-за зубов. Впрочем, от зубов его тоже любой стоматолог в обморок бы хлопнулся.

— Будущие пассажиры, значит. Слышь, Митран, — разворачивается он к Ариниусу, — а ты ничего не сказал, что средь пассажиров будет девка.

Тут уж я не выдержал.

— Слышь, — говорю, — ты… морской орел, молью траченный. Одно из двух: или ты сейчас Даре свои лучшие извинения принесешь, или я тебе клыки до нуля пересчитаю.

— Красиво говоришь… сержант.

Ударил он внезапно, почти без замаха. Хорошо ударил, сильно. Одна только ошибочка у него вышла — этого удара я ждал. И потому кулачище шкиперский воздух над столом рассек впустую, а в следующий миг вылетел Варгелла из-за стола и улетел на середину зала, снеся по дороге не то троих, не то четверых.

В таверне сразу тихо сделалось, даже мухи жужжать перестали.

Я по сторонам быстро глянул, прокачал обстановку — всего, кроме нас, в обжираловке наличествовало человек двадцать. Из них четверо уже храпели, кто мордой в миску, а кто и под столом. Считай, еще пять-шесть уже в близкой кондиции, их тоже можно в расчет не принимать. Ну а остальных, если полезут, раскидаем на ура — тем паче, что нам бы только к двери прорваться.

Варгелла встал. Отряхнулся, поправил кафтан. Нашел меня взглядом… и подмигнул, приятельски так.

— Спокуха, парни! — рявкнул он на всю таверну. — Все путем! Эт меня просто на волне недокачало!

И сразу, словно патефон по новой завели, вернулся прежний гомон, посуда загремела. В дальнем от нас углу кого-то к стенке прижали и слегка бить начали, но, видно, за дело. По крайней мере, тот, кого били, молчал и на помощь звать не пытался.

Шкипер подобрал стол, подошел, сел, живот потер.

— Ловок ты, сержант, лягаться, — говорит. — С двух ног, да в пузо. Графы так не умеют. Держи клешню!

И руку мне протягивает.

— Не умеют, — соглашаюсь и, не отпуская его ладони, напоминаю: — Перед принцессой-то… извинись.

Варгелла голову набок наклонил, нос свободной рукой почесал.

— А ты, выходит, еще и упрямый.

— Нет, — возражаю, — не упрямый. Упорный.

И пусть, думаю, он только попытается мне ладонь своими тисками плющить! Из такой вот позиции я на раз его о пол приложу, даже не вставая.

— Сержа-ант… прикажешь на колени встать или как?

— Рискну предположить, — говорит эльф, — что слов «прошу прощения» будет вполне достаточно.

— Давненько уж я не произносил ничего похожего, — бормочет шкипер. — Видать, старею…

— Слышь, высочество… простите грубого моряка али как?

— Сергей, отпусти его.

Не знаю толком с чего, но мне вдруг показалось, что принцесса… недовольна, расстроена, устала… в общем, какая-то не такая. Причем та часть, что недовольна, это на мой счет.

Спрашивается в задачнике, чего ж старший сержант Малахов не так сделал?

— Я также прошу простить меня, — встает Ариниус. — Но должен спешить. Мой корабль вот-вот должен поплыть.

— Отплыть, а не поплыть, — бурчит Варгелла. — Никто никогда не говорит «поплыть». Отплыть, отдать концы… запомни уж хоть раз, Митран, крыса ты сухопутная.

— Запомню, — без тени улыбки кивает маг. — И крысу тоже запомню. К разговору о крысе мы с тобой, Варгелла, как-нибудь обязательно вернемся.

— Она будет седьмой по счету, — скалится шкипер.

— А что, тебя это удивляет? Ты, Варгелла, человек большой… из тебя выйдет много крыс.

— Пугай-пугай…

— Где и когда мы встретимся? — деловито спрашивает Дарсолана.

Волшебник нахмурился.

— Сейчас об этом трудно судить, — отвечает он. — Но не беспокойтесь. Я изыщу способ.

— Тогда, — эльф поднялся и, чуть помедлив, поклонился Ариниусу, — до встречи, маг.

— Надеюсь, до скорой, — добавляет Фигли. — Когда я не вижу белую мочалку, что ты именуешь бородой, то начинаю чувствовать себя неуютно. И думаю, что на землях Тьмы я без тебя буду чувствовать себя неуютно вдвойне.

— А ты носи платок, коротышка, — с серьезным видом советует Варгелла. — Или научись сморкаться с помощью пальцев.

Дарсолана молчала. И это мне очень не нравилось. Что-то во всем происходящем было глубоко не так. Понять бы только — что именно?

— Что ж, — говорит маг. — Я прощаюсь с вами… хотя, подождите… есть еще кое-что, Сергей. Думаю, этот подарок Эррилина будет нужнее тебе, чем мне.

И достает из кармана карту. Ту самую, которая платок.

— Товарищ волшебник… — Я замялся, в кои-то веки не знаю, что и сказать. — Спасибо, конечно… но только я ведь ею пользоваться не умею.