Сквозь Топку - Джеймс Дэшнер

У таинственных людей слово не расходилось с делом.

Когда Томас проснулся в следующий раз, он обнаружил, что висит в воздухе, надёжно привязанный к холщовым носилкам с ручками, и раскачивается взад-вперёд. Носилки с помощью кольца из голубоватого металла крепились к толстому канату. Томаса опускали из какой-то огромной машины — всё время слышен был гул и тяжёлый грохот. Такой же грохот и гул раздавались, когда его забирали из Топки. В панике он схватился за края носилок.

Наконец он ощутил мягкий толчок, и вокруг него замелькал хоровод лиц. Минхо, Ньют, Хорхе, Бренда, Котелок, Арис, другие приютели. Канат, удерживающий носилки, отделился и унёсся вверх. Почти в ту же секунду аппарат, из которого выгрузили Томаса, взмыл в небо и исчез в сиянии полуденного солнца. Короткое время рёв двигателей ещё был слышен, но вскоре и он затих.

Вот теперь все разом загомонили:

— Что это за фигня происходит?

— С тобой всё в порядке?

— Что они с тобой сделали?

— Кто это был?

— Небось, весело было там, на Айсберге?

— Как твоё плечо?

Томас игнорировал вопросы и попробовал подняться, но его не пускали верёвки, по-прежнему накрепко привязывающие его к носилкам.

— Помочь никто не хочет?

Пока Минхо со товарищи снимали с него путы, в голове Томаса возникла одна поразительная мысль. Люди из ПОРОКа появились очень быстро, когда понадобилось спасти его. Судя по их разговорам, они такого не планировали, но всё же осуществили. Что означало: они всё время неусыпно наблюдают за своими кроликами! И ещё это означало, что они в любую секунду могли бы вмешаться и не допустить ненужных смертей...

Но они до настоящего момента ничего подобного не делали. Сколько ребят погибло за последние несколько дней, пока весь ПОРОК стоял в сторонке и наблюдал?! И с какого перепугу они сделали для Томаса исключение, только потому что какой-то маньяк выстрелил в него ржавой пулей?!

Голову можно сломать.

Освободившись от верёвок, он поднялся на ноги и с хрустом потянулся. Новый залп вопросов. Его он тоже игнорировал. Никакой боли, кроме едва ощутимого нытья в плече. Бросив взгляд вниз, он обнаружил, что одет в свежую одежду. Ещё увидел, что рукав майки на левом плече вздувается: под ней была толстая бинтовая повязка. Но его мысли тут же перекинулись на более существенные материи.

День был убийственно зноен.

— Парни, что вы делаете на открытом месте? У вас же кожа запечётся, как на картошке!

Вместо ответа Минхо указал на что-то позади Томаса. Тот обернулся и увидел убогий навес, построенный из пересушенной древесины — того и гляди, развеется прахом — но зато достаточно большой, чтобы вместить всех приютелей.

— Нам лучше вернуться обратно, — сказал Минхо. Томас сообразил, что они просто выбежали из-под навеса, чтобы посмотреть, как его будут опускать из огромного летающего... чего? Айсберга? Хорхе назвал эту штуку Айсбергом.

Приютели потянулись к убежищу. Томасу пришлось десяток раз повторить им, что расскажет всё в подробностях, как только они укроются в тени. К нему пробилась Бренда. Теперь она шла рядом, но руки ему не протянула, отчего Томас испытал одновременно облегчение и неловкость. Она не произнесла ни слова. Он тоже.

Город хрясков с его атмосферой разложения и безумия лежал в нескольких милях к югу. Кругом не было ни души. На севере высились горы, до них было всего день-другой пути. Скалистые и безжизненные, они вздымались всё выше и выше и оканчивались иззубренными бурыми пиками. Глубокие трещины в скалах создавали впечатление, что в незапамятные времена какой-то великан в своём великанском гневе изрубил горы своим великанским топором.

Они добрались до навеса. Он выглядел так, будто стоял там уже добрую сотню лет — древесина была сухой, как истлевшие кости. Наверно, его построил какой-нибудь фермер ещё до того, как мир был ввергнут в катастрофу. Как смогло это сооружение выстоять — вот загадка! Ведь только чиркни спичкой — и весь этот дворец сгорит, как порох, за три секунды.

— Ну что ж, — сказал Минхо, указывая на дальний угол навеса, в тень, — садись, устраивайся и давай рассказывай.

Томас чувствовал себя настолько хорошо, что не мог в это поверить; плечо лишь тихонько, слабо ныло — вот и всё. Он был уверен, что в его организме больше не осталось и следа наркотиков. Что там у них за доктора в ПОРОКе? Их работу иначе, чем блестящей, не назовёшь. Томас уселся и подождал, пока остальные рассаживались перед ним, поджав под себя ноги, прямо на пыльной и горячей земле. Он почувствовал себя школьным учителем на уроке. Привет из туманного прошлого.

Последним сел Минхо, устроившись рядом с Брендой.

— О-кей, давай, рассказывай о своих приключениях в большом и страшном инопланетном звездолёте.

— Уверен, что у нас есть на это время? — засомневался Томас. — Сколько дней у нас осталось на то, чтобы пересечь горы и попасть в Мирную Гавань?

— Пять дней, мужик. Но ты же знаешь — куда мы попрёмся под таким солнышком без всякой защиты? Так что сначала ты будешь рассказывать, потом мы поспим, а потом — шевелим ходулями всю ночь. Валяй, мы слушаем.