Сокровище для дракона - Галина Горенко

Я в нетерпении ходила по комнате, ожидая на ужин задерживающегося Себастьяна. И пусть Соланж заверила меня, что больше я не полыхаю, а отражение в зеркале показывало мой обычный цвет радужки, всё же я очень переживала.

— Таня, это лишь предположение, всё произошло слишком быстро, чтобы я могла сказать наверняка, но вероятнее всего это дети таким образом повлияли на тебя. Ты сказала они начали проявлять активность, толкая и пиная маму, а в Ориуме считается, что именно тогда Небеса наделяют плод душой, сущностью. Я смогу сказать точнее, как только полистаю Гримочку, что-то такое мелькало на её всезнающих страницах.

— А я бы на твоем месте вообще бы не переживала, — сказала мне теперь уже Нори, — ничего непоправимого не произошло, ты не изрыгала пламя и не откусила голову мерзкому Кроу, хотя без сомненья он это заслужил. А то, что ты давила на него аурой и сверкала глазами — так он заслужил много большего, раззявив свой поганый рот.

— И всё же мне очень страшно. Ведь ничего подобного за мной раньше не водилось, — тихо сказала я, выслушав положенные слова поддержки, не сомневаясь, что получу целый ворох добрых, утешающих фраз от небезразличных подруг. Я присела за стол и налила мятной воды, похлопывая ногой по полу, словно колибри по цветку. Где же Себастьян? Подумала я в сотый раз, видимо вселенная сжалилась надо мной в этот раз, ответив на мои молитвы, и в дверь вошел супруг. Он кивнул подругам и немедля двинулся ко мне, подхватил на руки и долго со вкусом целовал, заставляя забыть обо всём, что мне пришлось пережить, гладил и обнимал кажется каждую частичку моего тела, массируя и согревая огненным теплом.

Когда мы наконец смогли оторваться друг от друга в комнате кроме нас не было никого. Деликатные подруги не стали дожидаться, когда мы закончим с нежностями и покинули нас, а муж усадил меня за стол и с преувеличенной заботой стал накладывать ароматные кусочки рыбы. Подумав, добавил пару ложек риса и имбирного соуса, удивительно, но он заметил, что я ела в последнее время, все остальные блюда я переносила с трудом, даже запах их вызывал у меня неприятие, и глотая горькую слюну я отодвигала очередной изысканный шедевр нашего шеф-повара.

— Ну а теперь, когда ты насытилась, расскажи всё что помнишь, — и конечно я рассказала, всё, кроме пламени на ауре и глазах.

Ночь прошла беспокойно. То и дело я просыпалась, нет, не от кошмаров, от какого-то тревожного предчувствия, разливающегося по венам, от липкой нервозности, которая словно туман накрывала меня на границе сна и яви. Различив силуэт любимого, мерно вздымающегося от глубокого дыхания, я успокаивалась и засыпала, лишь затем, чтобы вновь проснуться, гладила живот, ощущая приятное тепло под ледяными пальцами и уверенные толчки малышей, расслаблялась и проваливалась в дрему. В голове постоянно всплывали мысли, не дающие мне покоя — первая, что же такое хотела сказать мне Кронцесса. Уверенность моя, что именно её неосторожные слова, а не то, что она дотронулась до меня кончиками пальцев, послужили её обращению в камень. Алисия словно жена Лота, польстившаяся на вид разрушающихся Содомы и Гоморры, замерла навек, тайные, запретные знания, я уверена, и здесь послужили катализатором. Кто, и самое главное почему, посмел замахнуться на особу высшей крови, неприкасаемую, потомка Великих.

Вторая — что происходит со мной?

Со времен той болезни, что практически прикончила меня, я зареклась скрывать правду от Себастьяна, но здесь, всё моё естество восставало против этой откровенности. Честно говоря, я обманывала даже себя, уже некоторое время, стала замечать определенные странности во внешности, самочувствии и ощущениях. Несколько раз, в зеркале, я видела узкий зрачок в окружении янтарной радужки, вместо привычных серо-голубых глаз, кожа моя периодически леденела, хотя внутри бушевало пламя, привычный аппетит пропал, зато к запахам и свету чувствительность возросла десятикратно. Обычная сонливость и упадок сил, характерные для беременных во втором триместре отсутствовали, я была не просто бодра, энергия била через край, сил было столько, что мне приходилось контролировать силу сжатия чашки с таем.