Алхимики. Погребенные - Кай Майер

– И твою простил? Конечно, так думать проще всего.

– Если ты пришла читать мне мораль, то лучше уходи.

«Нет, – подумала Аура, – я пришла, чтобы убить тебя. Наверное, ты и сам догадался».

Но вместо этого она сказала:

– Мы так ничего и не знаем о Сильветте.

На несколько минут повисло молчание. Аура уже хотела что-нибудь сказать, как за дверью послышались шаги надзирателя. Он просунул через решетку свечу и спичечный коробок.

– Спички пересчитаны. Верните все, сожженные тоже. – Надзиратель в последний раз с любопытством заглянул в окошко и ушел. Позвякивание ключей стихло.

Аура зажгла огонь, вышла на середину камеры и, капнув на пол жидким воском, закрепила свечу. Отвела взгляд от пламени и осмотрелась. Когда глаза привыкли к полумраку, девушка разглядела нары у дальней стены. На них, поджав ноги, сидел Кристофер.

В неровном желтом свете Аура увидела, как он улыбнулся. Кристофер не просто исхудал, он чудовищно отощал. Глаза ввалились, словно за эти годы, проведенные в темноте, эволюция повернула вспять, на тысячи лет назад. Впалые щеки поросли грубой щетиной. Когда он заговорил, стало видно, что и зубы у него обломанные и гнилые. Серая тюремная роба висела на нем мешком. Голова выбрита наголо, руки тощие и костлявые.

– Боже… – прошептала Аура. Ей впервые стало жаль Кристофера.

– У тех, кто режет на куски маленьких девочек, в тюрьме особые привилегии, – сухо заметил Кристофер.

– Я бы пришла в суд, если бы меня отпустили. – Только Аура могла дать показания в защиту Кристофера. Но когда она вернулась в замок, Шарлотта надолго посадила дочь под замок. – Мать не выпускала меня семь лет, пока врачи не признали ее невменяемой, – объяснила Аура. – Всего две недели назад все имущество переписали на мое имя. И вот я здесь.

– В суде допрашивали полицейского, которому ты рассказала про старика в хижине. Обвинитель так искусно перевернул все его показания, что тот выглядел как полный идиот. То же самое случилось бы и с тобой.

– Это дело рук Лисандра.

– Здесь все ему подчиняются. По его приказу меня первое время избивали каждый день. А потом, видно, ему надоело: последний год прошел почти без побоев.

– Но ведь у полиции в Цюрихе есть мой адрес! Они должны были меня вызвать.

– Ты сама только что сказала: все из-за Лисандра. Суд длился недолго. Несколько свидетелей опознали меня и подтвердили под присягой, что я и есть тот самый похититель девочек. Вот и все. – Пожав плечами, Кристофер прислонился к стене. – Впрочем, это уже не имеет значения. – Он сказал это с таким равнодушием, будто не его приговорили к пожизненному заключению. – Значит, Сильветту так и не нашли?

– Два года назад ее официально признали умершей.

– Думаешь, она мертва?

– Нет. Она у Лисандра.

Мысль о Сильветте больше всего мучила Ауру. Лисандр говорил про десять лет, значит, осталось три.

Впервые Кристофер дал волю чувствам: в его взгляде вспыхнула ярость.

– Мы должны были спасти ее… Любой ценой.

– Даниэль и Джиллиан погибли. Шансов не было.

Кристофер промолчал. Аура подумала, что он, похоже, и впрямь очень любил Сильветту.

– А что стало с садом на чердаке? – спросил Кристофер. Аура снова удивилась, как быстро он меняет тему. – Ты все уничтожила?

– Нет. Конечно, нет.

Кристофер, похоже, не ожидал такого ответа, но промолчал.

Аура улыбнулась.

– У меня было больше времени, чем у тебя. За семь лет человек может прочесть много книг.

– И пламя атанора еще горит?

– Горит. Ярче, чем когда-либо.

– Значит, ты…

– Да, – просто сказала Аура.

Она пришла сюда не объясняться. Сад, лаборатория отца – теперь она там хозяйка. У Кристофера был шанс, но он им не воспользовался.

– И что же?.. – Глаза Кристофера заблестели. В них загорелась жизнь и отблески прежней страсти. – Ты нашла его?

– Камень? – Аура старалась говорить безразлично. Не получилось. – Нет, не нашла.

Кристофер взглянул на нее с недоверием.

«Он думает, я лгу», – догадалась Аура.

Но Кристофер не стал ее расспрашивать и опять сменил тему.

– Зачем ты пришла, Аура? Почему именно сейчас? – Он помолчал. – Только не надо про наследство и про то, что у тебя не было денег на поездку.

– Нет, деньги тут ни при чем. – Аура меряла шагами камеру. Полы ее плаща развевались, и пламя свечи дрожало. – Почти сразу после моего возвращения нашли тело Фридриха. Вернее то, что от него оставили рыбы. Как думаешь, семь лет – достаточное наказание за убийство?

– Он на меня напал.

– А, так ты защищался? – Аура тут же пожалела, что съязвила.

– Да, я действительно защищался. Мы сцепились, я его повалил… Не надо было убивать. Это грех, и я раскаиваюсь. Когда-нибудь я отвечу за это перед Богом.

– Хочешь сказать, беседы со священником, чтение Библии – это все всерьез?

– Если веришь, здесь легче выжить.

– Выходит, веришь ради выгоды?

Кристофер посмотрел на нее спокойно, почти с сочувствием.

– Каждый своим путем приходит к Богу. Я думаю, что оказался в тюрьме не просто так.

Аура промолчала.

– Мне пора, – наконец сказала она. – Мы еще увидимся.

– Зачем? Наконец-то станем друзьями и ты будешь меня навещать? Спасибо, не нужно.

Пропустив мимо ушей его насмешку, Аура порылась в кармане.

– Это тебе. Не вставая, Кристофер протянул руку. Ауре пришлось подойти к нему.

– Сигара? – удивился Кристофер. – Я никогда не курил.

– Вот и начнешь.

Он взглянул на нее в замешательстве.

– Что ты задумала?

– Просто глубоко вдыхай дым.

– А что потом? – Он растерянно улыбнулся.

– А потом ты умрешь, – жестко сказала Аура. – Тебя это пугает?

На кладбище росло столько овощей, что ими прокормилось бы не одно семейство. Под мраморным бюстом на одной из могил раскинулись кусты помидоров, усики фасоли опутывали руки и ноги каменного ангела, тут и там, среди памятников, зеленели салат, петрушка и картофельная ботва.

Аура пробиралась между грядок – вся в черном, словно только что с похорон. Солнце уже село, сумерки опускались на землю, будто черный колпак. В это время кладбище уже закрыто, и Аура не сомневалась, что ее никто не увидит.

По сторонам Аура не смотрела. Она очень волновалась, хотя и умело это скрывала. Она научилась, когда нужно, снимать и надевать маску надменности. Под ней Аура прятала шрамы, оставленные Лисандром.