Перстень Парацельса - Артур Василевский

Нет, не стоит — сражается и убивает.

Портал закрывается, но прежде, чем серый круг распался, в него влетела и тут же вылетела необычайно удлинившаяся рука жаждущего отомстить Виктора. Чёрной стрелой влетела, чёрной стрелой вылетела, из портала хлещет кровь, а значит, Марат погиб. И радостный вопль Громова, возвращающего руке привычный размер, тому подтверждение.

Виктор снова поворачивается к девушке.

Даша растеряна, её сила не предназначена для таких сражений, а твёрдость расчленена вместе с Бранделиусом. Запачкана его кровью. Раздавлена его предсмертным хрипом… Даша близка к панике.

— Пожалуйста…

Сатурн пытается запутать Виктора иллюзиями, строит их — это видно по жестам и выражению лица, но лишь напрасно тратит силу — загипнотизировать тьму с глазами адского пламени не получается. Но Сатурн не уходит, не убегает — нет. Он уверенно встаёт между тёмной тварью и Дашей и ждёт смерти, продолжая отчаянные попытки зачаровать врага.

Не убегает.

Следующий удар достанется ему.

И этот удар почти нанесён.

Герман кидается вперёд. Его невидимое щупальце не достигает цели, растворяется в чёрном тумане Громова, и Рыжему не остается ничего, кроме рукопашной.

Герман бьёт Виктора в бок и вместе с ним вылетает через разбитое Петриусом окно…

— Не мешай!

Голем Бранделиуса силён и быстр, но тягаться с хваном даже ему не под силу. Особенно в той схватке, которую четырёхрукий начинает, стоя сзади.

— Не мешай!

Левой верхней рукой Керо обхватывает куклу за шею, нижними за пояс — и рывком поднимает в воздух, а правой бьет ножом в грудь, туда, куда изготовитель спрятал мозг голема. Тяжёлый клинок пробивает усиленные рёбра, разрывает искусственные нервы, и потерявший управление драчун валится на землю.

— Слава богу! — с чувством восклицает Меркель.

И тут же получает пинок в живот.

— За что?!

— Убью!

Мустафа торопится укрыться в кустах, Керо делает гигантский шаг следом, взмахивает ножом…

И на него выпадает сверху нечто чёрное и рычащее.

— Ха!

Клубок тел катится по земле: Керо, Герман, Виктор, Меркель… Сплетение крови, шипения, рычания, крика и ярости — лютой, бешеной. Хван бьёт ножом, уже не разбирая, вспарывает живот Рыжего, машинально получает в ответ невидимым щупальцем, хрипит, чувствуя, как болезненно сжимается сердце, выпускает из перстня «Эльфийскую стрелу», выпрыгнувший из окна Сатурн воет и хватается за лицо, Меркель пытается вырваться из дикого круговорота, с ужасом видит, как чернеет кожа там, где к ней прикоснулся сгусток тёмного тумана с глазами, пылающими адским пламенем, кричит, заглянув в этот дьявольский огонь, кричит от боли, Мустафа бьет чёрного какой-то палкой, хван теряет сознание, выпуская ещё одну молнию, которая с шипением умирает в чёрном. Не причиняя ему вреда…

Виктор демонически хохочет, замечает стоящую в окне Дарью и тянет, тянет к ней правую руку. Рука вытягивается, становится гибкой, как змея, и такой же страшной. Сотканная из тумана рука касается девушки, обжигая смесью злобы и холода, указательный палец превращается в острую стрелу и бьёт красавицу точно в лоб.

— Прими мой дар, любимая…

Даша валится на пол, а в следующий миг всё вокруг наполняет дикий крик.

Ярость, боль, разочарование… Но главное — боль! Вот что в крике: боль!

Громов орёт от невыносимого, нечеловеческого страдания и на глазах ошарашенных противников начинает рассыпаться, распадаться на мелкие чёрные осколки, которые подхватывает и уносит куда-то осенний ветер. На мелкие чёрные лепестки, больше походящие на пепел…

Секунда… Две… Пять… Чёрный туман, в который обратился Виктор, рассеялся, оставив лишь два пылающих глаза, а затем исчезают и они…

И лишь тогда Меркель замечает стоящую у ограды блондинку.

Замечает и теряет сознание.