Ангел-мститель - Ирина Буря

нет — это я ей двадцать четыре часа в сутки все указания врача, как попугай, долдоню — по десять раз одно и то же, пока вспомнит! Ее мать вдруг приличия заволновали… — Он осекся на полуслове, и уже спокойнее добавил: — И скажу тебе так — если бы я на все ее высказывания так, как ты, реагировал, то меня уже пора было бы списывать куда-нибудь в распорядители — запасы на складах пересчитывать.

— Какие высказывания? — Мгновенно взяв себя в руки, я весь подобрался. Непорядок — у младшего товарища осложнения, о которых я ни слухом, ни духом… У Татьяны, небось, молчать научился, подлец.

— Да так, ерунда, — отвел в сторону глаза Тоша. — Издержки видимости…

Значит, как мне душу нараспашку открывать — так для пользы дела, а как самому других в курсе держать — так ерунда? Впрочем… Я вдруг вспомнил, что Татьяна на днях что-то такое мне намекала о его неприятностях… Я тогда не стал вслушиваться — у самого голова колоколом гудела, хотелось хоть на мгновенье с ней наедине остаться, без постоянного незримого присутствия кого-то из нашего окружения… А она, оказывается, опять за свою партизанщину взялась…

— Выкладывай, — угрожающе проговорил я. — Татьяне вон уже все разболтал…

— Чего? — На лице у него было написано такое искреннее удивление, что я тут же успокоился. — Ничего я ей… Елки-палки! — вдруг охнул он, и я понял, что успокаиваться рано. — Это же Галя ей… Так вот зачем они меня в магазин спровадили!

— Что? — тихо спросил я. — Что значит — спровадили? Когда?

Тоша уже явно опомнился, и глаза у него забегали.

— Да на днях… попросили в магазин в обед сбегать, — забормотал он, старательно не глядя на меня. — Меня десять минут всего не было, они это время пока в кафе сидели — я проверил…

— Ты… — задохнулся я. — Идиот малолетний! Ты, что, до сих пор не понял, с кем нам дело иметь приходится? Если мы с тобой друг за друга держаться не будем, они нас поодиночке в момент на обе лопатки уложат — и еще попрыгают сверху, чтобы равномернее распластались! Нашел, у кого скрытности учиться! Рассказывай, — закончил я, тяжело дыша.

— Галина мать считает, что помогать ей имеет право только муж, — неохотно заговорил Тоша. — А если я с ней в магазин хожу, но не женюсь — значит, такой же проходимец, как Денис. И пора меня поставить перед выбором. Каждый вечер ее клюет — я уже на это время к ноутбуку сбегать начал…

На меня вдруг навалился приступ истерического веселья. Это же надо — я горы готов был свернуть, чтобы на Татьяне жениться, и они тут же меня и окружили, это вершины непреодолимые. Еле покорил. А тут — его ничего в земной жизни не интересует, кроме как кнопочками на клавиатуре поклацать, а ему практически в лицо предложение делают… И где после этого справедливость?

Я сдерживался изо всех сил, чтобы осознание иронии ситуации не прорвалось наружу — но надолго меня не хватило.

— Ну, и что смешного? — надулся Тоша.

— Да ведь просто все… до смешного! — Я мог только радоваться, что он сейчас не видит выражения моего лица. — В чем проблема? Женись!

— Ты, что, с ума сошел? — отшатнулся от моих слов Тоша. — Если жениться, то мне же придется… не только в магазин с ней ходить… А у меня только и времени, чтобы спокойно поработать — по ночам!

Я вдруг вспомнил о его ангельском возрасте.

— А ты хоть знаешь, что тебе… придется… делать? — хмыкнул я, снова не удержавшись.

— Конечно, знаю! — запальчиво ответил Тоша. — В целом. Я очень хорошо учился, хоть ты в это и не веришь. А вот… в деталях разбираться — не хочу!

— Ох, Тоша, это ты зря! — мечтательно протянул я.

— Не хочу! — яростно повторил он. — Галя мне нравится, но… не так. А если без этого начинать в деталях разбираться, то чем я лучше Дениса буду?

Я вздрогнул. В самом деле, это ведь у меня желание жениться как-то совершенно естественно возникло из того сумасшедшего клубка чувств, которые Татьяна растолкала во мне практически с первой встречи. Я представил себе наши вечера… выходные… особенно последние новогодние праздники без той взаимной, никак неутолимой жажды послать весь окружающий мир ко всем чертям… И тут же поежился, глянув на Тошу с внезапно возникшим уважением. Молодец, парень, я всегда знал, что из него настоящий хранитель получится!

— Ну, тогда тебе, наверно, в невидимость нужно возвращаться, — медленно проговорил я, уже прикидывая, как сообщить Гале, что ему более перспективную работу в другом городе предложили.

— Тоже не выход, — покачал головой Тоша. — Не буду же я в невидимости сумки у нее в магазине из рук выхватывать.

— Скажи лучше, что тебе все это бросать не хочется! — съязвил я, кивнув в сторону его компьютера. Затем, сообразив, что он меня не видит, добавил: — В смысле, вот эту работу.

— Да нет, — дернул плечом Тоша, — с ноутбуком я где угодно приткнуться могу. А вот смотреть, как она надрываться будет… Раньше — еще ладно, но не сейчас. И потом — она без меня по вечерам гулять перестанет, побоится сама в темноте ходить.

— Ну, и что же ты будешь делать? — спросил я с интересом. Ты смотри — а ведь действительно дельно мыслить начал. Вот — воспитал наконец-то соратника!

— Ничего, — спокойно ответил Тоша. — На источник раздражения я повлиять не могу — значит, буду просто успокаивать, отвлекать, внушать, что не стоит обращать внимание — одним словом, своим делом заниматься.

Я еще раз уважительно покачал головой. Правильно я тогда Татьяну осадил, решительно заявив, что Тоша распрекраснейшим образом сам с возникшими осложнениями справится! А то привыкла: чуть что — вмешиваться, подрывая веру парня в свои силы!

Чтобы не дразнить судьбу, я решил ничего ей не рассказывать. В конце концов, он принял такое же решение, как и она сама в свое время в отношении нашей соседки — быть выше мелких булавочных уколов и твердо верить, что неприязнь рано или поздно сама себя изживет. И если бы не чертова Марина с ее неуклюжей предупредительностью, бабулина неприязнь так бы и растворилась незаметно в пространстве — а не переросла в доводящую меня до тихого бешенства приязнь! Тем более что тактика терпеливого игнорирования агрессии начала в последнее время приносить плоды и с Татьяниной матерью.

Как выяснилось, у нее появились какие-то новые знакомые с новым для нее кругом интересов — новая игрушка, как мне тогда