Человек с мешком - Александр Романов

Я отлетел под стену. Как пинг-понговый мячик. И не понял даже как. Похоже, что Хазен владел какой-то техникой наподобие дистанционного карате. Про которое ходят всякие разные легенды. Но никто что-то его не видел. Разве что в кино.

И что с ним делать? В коридоре отдаленно слабо рвануло. Ну бог вам в помощь, ребята. Пробуйте. Мин я там насадил достаточно. Долго так разминировать будете. Я поднялся с пола, выпрямившись вдоль стены.

И тут увидел, на чем Аниз стоит все это время… Не раздумывая ни секунды, я вскинул пистолет и двумя выстрелами прострелил колдуну стопу. Но он не упал! Более того, снова отбросил Арха с Ангрестом.

Вот только почему-то пользоваться он мог только одной рукой. Аниз держал? Размышлять было некогда. Тем более что Хазен попробовал еще раз махнуть на меня рукой и почти Даже успел, я это почувствовал.

Но тут я уже обозлился. И не дал ему резвиться дальше. Несколько пуль изорвали ему рукав, одна впилась куда-то в пояс. И рука его упала. Тут впервые в глазах колдуна я заметил какое-то неуверенное выражение.

Но он все равно стоял! Как ни в чем не бывало! Хотя кровь моментально пропитала рукав и теперь капала с пальцев на пол. Я даже слегка растерялся. Попробуй возьми его такого живьем!

И совсем уже собрался воплотить в жизнь первоначальный свой план – насчет «по темечку», как вдруг Хазен сделал что-то… я опять же не могу толком объяснить что. Но воздействие было самое радикальное.

Я почувствовал себя очень плохо. Так плохо – вот-вот умру. Без дураков. Словно чья-то безжалостная рука схватила за сердце. И сжимала его. Медленно, но неустанно.

Сквозь мгновенно заливший глаза холодный пот я увидел, как, сгибаясь, опускается на пол Ангрест. Как Арх, шатаясь, хватается рукой за стенку, стараясь оттолкнуться и шагнуть к Хазену.

Последним, кажется, в жизни усилием я поднял деревянные руки с пистолетом и методично прострелил колдуну все руки-ноги. Серебряными пулями! Пусть и мелкокалиберными. Смертная тоска сразу же отпустила.

Но Хазен продолжал стоять! Под ним уже натекла лужа крови! Ему давно упасть полагалось, а он стоял! И, по-видимому, теперь отчетливо понимал, кто ему главный враг. Я. Судя по тому взгляду, который он на меня направил.

Я еще увидел, как Арх, облегченно держась за сердце, прислоняется без сил к стене, стараясь не спускать глаз с меня и Хазена. Но толку от вояка на данный момент не было никакого.

И едва я так подумал – Хазен ударил по мне всеми оставшимися силами. И было их у него, надо думать, еще достаточно. Сердце сдавило так, что я удивился, что еще живой. Вот только помирать в компании с этой скотиной, Хазеном, нисколько не хотелось. От этого у меня возникло непередаваемое чувство омерзения. Не исключено, что именно это-то мне и помогло.

Я умудрился раскрыть смерзшиеся – такое впечатление – веки. Поднять руки сил вроде уже не оставалось. И тогда я просто сел, соскользнув вдоль стены. Это помогло. Руки удалось поднять на уровень глаз. Вместе с пистолетом, разумеется. Я еще раз сменил в оружии боезапас и безостановочно выпустил в Хазена не меньше обоймы. Я совсем поплыл, только и старался, чтобы ни в коем случае не отпускать спусковой крючок.

И вдруг все кончилось. Словно вспыхнул ярчайший свет. Сердце отпустило, и оно забилось легко и свободно. Я проморгался и увидел перед собой Хазена. Вернее, то, что от него осталось.

Тело, залитое потоками крови, все еще продолжало стоять! На какой-то миг мне показалось, что Хазен сейчас, как Кощей в старом фильме, коснется груди – и у него отрастет новая голова. Вот тогда бы я уж точно не знал, что делать!

К счастью, этого не произошло. Труп покачнулся, лишившись того, что им управляло, и бесформенным мешком повалился на пол. Разбрызгивая кровь в изобилии на все, что оказалось на пути. Я успел увернуться.

– Ртутные пули, – обращаясь неизвестно к кому, сообщил я. – Полный абзац, знаете ли.

Вовремя я вспомнил про «День Шакала». Так бы Хазен нас и оприходовал… Я переступил через тело поверженного колдуна и на подгибающихся ногах заковылял на помощь Анизу.

Тот, несгибаемый герой-большевик, стоял ногами до коленей как раз посередине настоящего кузнечного горна. А не какой-то жаровни, как мне сперва показалось. В окулярах прибора свет углей казался ослепительным.

В горле у меня что-то клокотало.