Товарищ Гитлер. Повесить Черчилля! - Герман Романов

— Вы, как всегда, стараетесь все опробовать первым, мой дорогой Хайнц?

Андрей пошутил в тему, что ж не сделать приятное человеку, что буквально запрессовал попавших под военный суд нацистов.

— А это наш новый разведывательный бронеавтомобиль. Имеет отличную проходимость, все колеса ведущие!

Гудериан показал на восьмиколесную угловатую бронемашину с тонким пушечным стволом в башне, чем-то смахивающую на привычный БТР-70.

— Калибр маловат, Хайнц, — после некоторого раздумья выдал свое резюме Андрей, — нужно поставить пушку посерьезнее, если не 50, то хотя бы в 37 миллиметров. В разведке ведь и на вражескую бронетехнику напороться можно.

— Вы правы, мой фюрер!

«Отец панцерваффе», который, видно, и сам над этим думал, сразу с ним согласился. И они пошли дальше, вдоль длинного ряда полугусеничных бронетранспортеров и бронированных тягачей.

Вот тут конструкторы развернулись вовсю — выбор вооружения был весьма разнообразный, как говорится, на все случаи жизни, которая в бою бывает весьма короткой не только для человека, но и для техники.

— То, что нужно, — крякнул Андрей, рассматривая полугусеничные бронированные машины.

На тягачах монтировали в основном зенитное вооружение. На меньших стояли четырехствольные «фирлинги», 37-мм зенитные автоматы, а на больших «18-тонных» установили огромные «убийцы танков» — знаменитые зенитные пушки «8–8», способные уничтожать не только воздушного, но и наземного противника.

На бронетранспортерах стояло пехотное вооружение — на небольших пятитонных машинах 81-мм минометы, огнеметы и 37-мм пушки. На восьмитонных «Ганомагах» номенклатура вооружения была побольше. На них, кроме того, монтировали зенитные автоматы, 75-мм «окурки» и шестиствольные реактивные минометы.

Да и специализированные машины имелись в достаточном разнообразии — штабные, связи, ремонтные, инженерные и прочие.

— То, что нужно, — еще раз повторил Андрей, разглядывая бронированную рать.

В чем не откажешь немцам, так это в умении приспосабливать к нуждам различную бронетехнику: на советских заводах, как ни старались, в конечном итоге получали только танки и башенные бронеавтомобили, и лишь к сорок третьему году стали поступать САУ.

А бронетранспортеры так и не удалось создать, только после войны появилось что-то стоящее. Так и обходились лишь поставками по ленд-лизу, получив гусеничные английские «универсалы» (наши на базе той же танкетки «Карден Ллойд» смогли производить только плавающие танки, но зато в количестве три с лишним тысячи штук), да американские колесные бронетранспортеры, что использовались в весьма ограниченном числе.

Чудовищную нехватку бронированных машин для пехоты решили чисто советским способом, который другие страны не использовали, не желая подставлять своих солдат под пулеметный огонь. Зато в советских танковых бригадах один-единственный стрелковый батальон предназначался для действий исключительно в виде «танкового десанта».

Москва

Председатель Совета народных комиссаров Молотов напряженно уставился на массивную пепельницу на столе, будто на какой-то невиданный артефакт. Впервые в жизни он чувствовал себя настолько растерянным — такое раньше и в голову не могло прийти.

— Что молчишь, Вяче?

Ровный голос Сталина вывел его из состояния некоторого ступора, в котором Молотов находился уже целую неделю, и он посмотрел на него, сверкнув стеклами очков.

— Я думаю, Коба!

Он обратился к вождю по старой партийной кличке — кроме него, вот так просто к Сталину никто не обращался, даже старейшие члены ЦК партии. И на обращение по имени-отчеству тоже был наложен запрет, допускалось только официальное — «товарищ Сталин».

— И что надумал, Вяче?

Вождь усмехнулся в густые усы и разломал папиросу, взятую крепкими пальцами из зеленой картонной коробки, — он предпочитал курить «Герцеговину Флор».

— Непонятно все, Коба. Обломок косы, об который мальчик распорол ногу, — обыденное явление. Вот только как сам Гитлер узнал об этом за день до случившегося и что забыл рейхсканцлер в затерянном казачьем хуторе на Кубани. И главное — я думаю, что товарищ Берия тщательно провел следствие по этому письму, и его выводу о том, что о какой-либо инсценировке вражеской разведки не может быть речи, я полностью верю. Да и как семилетний мальчик сам себе нанес рану в точности описанном месте лодыжки, да еще такую глубокую? Ни при какой ситуации он бы не смог это сделать! А потому не могу сказать что-либо, ибо ничего не понимаю…

Долгое молчание снова воцарилось в кабинете — Молотов так и сидел, насупившись, а Сталин неторопливо набил трубку, раскурил и теперь пускал клубы дыма.

Иногда Иосиф Виссарионович курил и папиросы, но очень редко, чаще набивал себе именно трубку, ставшую таким же атрибутом, как сигара Черчилля или инвалидная коляска Рузвельта, ибо есть вещи, без которых любой политик даже с мировым именем не может обходиться, поскольку в первую очередь он простой человек, со всеми привычками и привязанностями.

— Я в свое время учился в семинарии…

Сталин медленно заговорил и неторопливо прошелся по кабинету — так он всегда делал, когда предавался размышлениям.

— А потому не могу отвергать то, что в данный момент не имеет объяснения. Ведь так, товарищ Молотов?

— Так, товарищ Сталин!

Вячеслав Михайлович внимательно смотрел за своим старшим соратником по партии. Все давно знали манеру Сталина задавать вопросы и самому же на них отвечать. Но иногда требовалось и подыгрывать, когда возникала такая ситуация.

— А из этого следует, что ответ на данное письмо мы должны искать не в том, что написал нам господин Гитлер собственной рукою, а в том, что он нам не сообщил.

— И как, товарищ Сталин?

— А мы еще раз должны поговорить с товарищем Пуркаевым, не откладывая в долгий ящик. Вдруг он что-то еще припомнит?! И хорошо поговорить с ним правильно, как коммунист с коммунистом!

Потсдам

— Опа-на! А это что за неведома зверюшка!

— Вы что-то сказали, мой фюрер?

— Да нет, Хайнц, это я о своем, о девичьем…

Андрей подошел к отдельно стоящей САУ, оторопел, остановился как вкопанный и принялся уже тщательно разглядывать последнее в ряду штурмовое орудие, что предназначалось для сопровождения пехоты на поле боя. Угловатое, приземистое, с сильно скошенными лобовым и бортовыми листами брони, с длинной выступающей пушкой в тяжелой маске, установленную на шасси чешского танка Pz-38(t).

— Так это же «Хетцер», твою мать!

— Мой фюрер, это пока выполненный в металле опытный образец. Машина многообещающая, по своей эффективности, надеюсь, будет превосходить «штурмгешютце». Броня в лобовой проекции в 60 мм способна выдержать попадания из любых противотанковых пушек. Борт всего в 20 мм, но хорошо защищает от стрелкового огня с применением бронебойных пуль и выстрелов любых противотанковых ружей!