И придет волчица… - Ирина Шевченко

– Да. Только вот с ученицей неувязка. Говорите, даже брат не знает, где она?

Галла

Затерявшаяся в лесу деревушка с добрым названием Дубочки как нельзя лучше подходила для того, чтобы отдохнуть, набраться сил и привести в порядок мысли. Я наткнулась на это место случайно: в один из дней, словно по наитию, свернула с главного тракта на ответвлявшуюся от него дорогу и к вечеру доехала до спрятавшихся за высоким частоколом домиков. Пришлось долго стучать в широкие крепкие ворота, но за неудобство последовала компенсация в виде мужика с топором, вышедшего встречать нежданную гостью со зверской рожей и сакраментальным «И кого тут хоры носят!». Смотреть, как он, густо краснея, расплывается в приветственной улыбке и пытается спрятать за спину колун, было сплошным удовольствием.

Жили в Дубочках лесорубы с семьями, всего около двадцати дворов. Своего мага у них не было, а потому девицу с приметным колечком приняли радушно, едва не передрались, решая, у кого столь важную особу поселить, а с утра загрузили тэсс чародейку накопившимися с последнего визита ее коллеги проблемами. «Да разве же это проблемы?» – удивилась чародейка и сделала вид, что польстилась на обещанную серебрушку, бесплатное проживание в доме вдовы прежнего головы и трехразовое питание.

Выводить мышей, клопов и тараканов, заговаривать больные зубы и принимать роды у козы не входило ни в мои планы, ни в пройденный ускоренный курс обучения, но все когда-нибудь бывает в первый раз, а мелкие хлопоты помогали отвлечься от собственных забот.

Свершившееся возмездие не принесло удовлетворения и ничего не изменило: не вернуло мне любимого, не избавило от тревожных снов. Я даже не знала, можно ли считать, что я отомстила убийце. Наверное, нет. Маловероятно, что Гират действовал по собственной инициативе. Скорее всего, истинный убийца находится где-то за много парсо от Марони, и я лишь отрубила одну из его рук. Но подобные особи, как правило, многоруки или же без труда отращивают новые конечности. И выходило, что ничего я не сделала…

А вот старику Влашеку выбитое плечо вправила – это точно. И куниц от курятников отвадила. Еще контур от нежити вокруг Дубочков поставила – жаловались, что по осени и в зимнее время, когда в лесу холодно, и лесовик забредал, и чащобники детей пугали.

– А так немного у нас этой нечисти, – рассказывал голова, крепкий, коренастый мужик с курчавой черной бородой, похожий на земного цыгана. – Живем. Хотя… Может, вы Филанкиного пацаненка глянете?

– А что с ним?

– Да вот запинаться стал. Три длани как. В лес с ребятней ходили по ягоды, на что-то и наткнулись. С их слов не понять: то ли нечисть какая невиданная, то ли еще что. Тень, говорят. И амулеты ее не почуяли. У нас ведь у детишек у всех обереги, видали, наверно? Не ахти какой силы, но тех же лесовиков, болотников завсегда учуют и знак дадут, а тут не сработали.

– Ну пойдемте посмотрим на вашего мальчишку.

Я в целительстве не сильна. А заикание – проблема двойственного характера и требует воздействия как на физиологическом, так и на ментальном уровне. То есть не факт, что я смогу помочь ребенку. Но меня заинтересовал рассказ о тени: с недавних пор во мне проснулось свойственное большинству магов любопытство, а новый вид нежити, не определяющийся универсальными амулетами, – это очень любопытно.

– Да не скажет он ничего, тэсс, – бросила раздраженно Филана, мать худенького светловолосого мальчишки, напомнившего мне Ласси. – Сама его понимаю через раз.

Ребенок жалобно всхлипнул и попытался выдавить из себя какое-то слово:

– С… ст…

– Страшно было? – предположила я.

Он замотал головой.

– С-стах, – выпалил он наконец.

– Это он про Сташку, – догадалась Филана, – приятеля своего. Они тогда вместе ходили.

– А можно его позвать? Понимаете, мне, чтобы вашему сыну помочь, нужно выяснить, что именно случилось. Потому что если это от испуга – одно дело, а если проклятие какое-нибудь…

Заслышав о проклятии, женщина сама чуть не стала заикой и тут же умчалась на поиски друга Сташки, рыжего и конопатого мальчугана лет десяти, который, завидев меня, стал следующим кандидатом на заикание.

– Не бойся, не съем. Рассказывай, как дело было.

– Так рассказывал уже. Тень из кустов вылезла и на нас бросилась.

Врал, однозначно.

– Нехорошо, дружок, магов обманывать, – начала я ласково. Странная штука: когда я ласково говорю, меня почему-то боятся. – Нехорошо. И товарища в беде бросать нехорошо. Вот я бы его сейчас вылечила, а так он и будет до старости запинаться. А глядишь, и совсем онемеет…

– Как онемеет? – схватилась за голову хозяйка. – Радушек, сыночек мой!

Демоны! Кажется, переборщила.

– Нет, я постараюсь помочь. Но если бы я знала, что случилось…

– А ну говори, – Филана схватила за грудки перепуганного Сташку, – говори, проклятущий, а то отцу твоему скажусь! Вожжами отходит, как по весне было, будешь знать!

– А давайте я сама с ними поговорю? – сказала я.

Снова ласково сказала, и отказать мне женщина не решилась: отпустила побледневшего мальчишку и вышла на двор.

– Ну и дальше молчать будешь?

Оказалось, история началась задолго до того дня, когда Радуш стал заикой. Гуляя по лесу, ребята заметили в овраге странную тень – не от чего-то тень, а будто бы лежавшую саму по себе. Пару раз без какого-либо эффекта ткнули ее палкой, потом, осмелев, решили потрогать.

– Она не совсем тень была. Как туман какой-то. Рад только руку протянул, а она дернулась. Испугалась как будто. Ну и мы испугались. А потом решили…

Заика возмущенно замычал.

– Я решил, – вздохнул Стах. – Решил подсветить ее чем-то. Тень ведь должна от света уйти?

– Подсветили?

– Да. Спички принесли, но они сгорают быстро…

– И вы что-то другое придумали? Что?

– Факел, – сказал мальчишка и зажмурился, втянув голову, словно ожидал подзатыльника.

– Какой факел?

– Обычный. Тряпки промасленные на палку намотали и подожгли. И в тень бросили.

– И что? – приходилось тянуть из него каждое слово.

– А она как отскочит! А потом как вскочит!

– Как вскочит?

– Вверх! И из нее дядька сделался! И как пойдет на нас. А мы бегом!

– Ты бегом. А Рад?

– А Рад упал, – прошептал виновато мальчишка. – Я не сразу заметил. А дядька этот из тени к нему наклонился и рукой потянулся… И все. Снова тенью сделался и уполз куда-то. Я папке сказал… Они ходили потом в тот овраг и никакой тени не видели. Вот. А вы теперь ее найдете и…

– Нет, – ответила я, пока он не добавил «убьете». – Даже искать не буду.