«Попаданец» специального назначения. Наш человек в НКВД - Виктор Побережных

– А это, – Берия как-то странно улыбнулся, – полковник Кузнецов, Николай Иванович. Вы же заочно знакомы, Андрей?

Я недоуменно посмотрел на с интересом изучающего меня полковника. Видный мужик, бабы, наверное, штабелями перед ним падают. Высокий, повыше меня будет, светлые, с едва заметным рыжеватым оттенком волосы, серые, какие-то очень серьезные глаза, мужественное лицо с твердым, выдающим сильный характер подбородком, высокий лоб. И какой-то весь… словно не наш. Истинный ариец, блин! На него форму надень… Мать моя женщина!!! Неужели это… Я дико покосился на Лаврентия Павловича, а тот, явно довольный происходящим продолжил:

– Вижу, узнал?

– Тов… товарищ нарком, – я невольно поперхнулся. – Так это ТОТ САМЫЙ Кузнецов?!!

– Тот самый, тот самый, – как сказали бы мои земляки в двухтысячных, нарком явно тащился от происходящего перед ним. Уж больно довольная и какая-то шкодная улыбка появилась на его лице. Мне даже вспомнилось выражение «тащусь, как хрен по стекловате», настолько точно подходили именно эти слова к наркому в эти минуты. – Вам теперь с Николаем Ивановичем предстоит работать вместе, поэтому еще успеете познакомиться поближе, а пока слушайте задачу.

Став серьезным, Лаврентий Павлович откинулся на спинку стула.

– Работы по созданию оборудования перехода в ваш родной мир, товарищ майор, успешно завершены и отработано стабильное открытие проходов. Принято решение о проведении разведывательных мероприятий на территории мира «2». Руководителем операции «Эльдорадо» назначен генерал-лейтенант Мартынов. Командиром группы непосредственного проникновения назначен полковник Кузнецов. Майор Стасов назначается инструктором по миру «2» и своеобразным проводником в нем. С остальной частью группы вы, товарищ генерал, и вы, товарищ майор, знакомы по Свердловской командировке. Товарищ Кузнецов, с личными делами сотрудников вы уже ознакомились, а более полную картину составите на месте. На первоначальном этапе ваша задача следующая, товарищи. Отработать процедуру штатного и нештатного проникновения и эвакуации, выбрать место и основать базу постоянного пребывания в мире «2», разработать необходимые меры и обеспечить получение научной, технической и политической информации, образцов электронного оборудования и техники различного назначения. Проход будет осуществляться в районе вашего родного Красноярска, Стасов. Мы считаем, что знание местных реалий поможет в выполнении поставленной задачи. В Свердловск вылетаете завтра. Андрей Алексеевич, – Берия неожиданно перешел с официального «режима» на обычный разговор. – Для удобства и быстрейшего знакомства пустите товарища Кузнецова к себе на постой? Вот и чудесно! Тогда, товарищ майор, сдавайте дело и сопутствующее, с товарищем Кузнецовым встретитесь у генерал-лейтенанта.

Сдача документов в спецчасть прошла как в тумане. Вроде бы уже давно должен привыкнуть к самым разным встречам. Но не привыкается, блин! Даже встреча с Берией или самим Сталиным так не шарахнула мне по мозгам. Я не просто познакомился с Легендой, но и служить с ним буду, елки-палки. Не свихнуться бы, Андрей Алексеевич. Интересно, а насколько схожи его действия здесь с теми, о которых я читал? Сегодня же узнаю! Естественно, только то, что можно, но все-таки.

Вот с этой кашей, творящейся в голове, я и дошел до кабинета Мартынова. «Вот это я удачно зашел», – промелькнувшая мысль заставила усмехнуться. Судя по всему, они время зря не теряли: на столе початая бутылка коньяка, накурено так, что, несмотря на открытое окно, топор вешать можно, Александр Николаевич и Николай Иванович сидели раскрасневшиеся, расслабленные.

– Все сдал? – Мартынов был сама доброта. – Молодец, быстро. Давай, садись и, как младший по званию, разливай. Себе тоже! А то опять потом с Зильберманом своим о жадности начальства сплетни распускать будешь. Да шучу я, шучу, не пыхти! Да и с Яшей ты не скоро встретишься, в командировку только что уехал. Ну, товарищи, – встряхнувшись, словно только что проснувшийся от дождя дворовый пес, Мартынов поднял свой стакан. – Давайте за Победу!

Коньяк был хорошим, а вот закуска… Галеты, больше похожие на прессованный картон, который идет на прокладки в двигателе. Такие же мягкие и вкусные. С трудом сумев отгрызть краешек галеты, я столкнулся взглядами с Кузнецовым. Блин! А ему, оказывается, я интересен не менее, чем он мне, а может, и побольше! Такого интереса я не видел в глазах ни у кого из знавших о моем происхождении. Судя по всему, в моих глазах он увидел нечто похожее, потому что сначала усмехнулся, а потом широко разулыбался и кивнул мне как старому знакомому. Ну до чего же обаятельный тип! Вот улыбнулся он по-настоящему, и куда-то пропала вся ненашесть, которую я заметил в кабинете Лаврентия Павловича. Передо мной сидел молодой, красивый русский мужик, со слегка хмельной, широкой доброй улыбкой. А доброжелательность от него просто потоком изливалась. Почему-то он мне напомнил в этот момент Андрея Миронова. От которого обаяние даже через киноэкран на зрителей выплескивалось. М-да. Харизматичный мужик, Николай Иванович. Ничего не скажешь. С такими данными в моем мире он бы в политике ой-ой-ой как продвинуться бы смог. Если бы про совесть и честь забыл. Но Николай Иванович не из таких, к счастью!

– О чем задумался, Андрей? – традиционно именно Мартынов выдернул меня в реальный мир. – О службе, или…

– Или, Александр Николаевич. Увидел товарища полковника и…

– Давай на «ты»! – еще шире улыбнувшийся Николай протянул руку.

– Давай, – с какой-то внутренней дрожью я пожал руку Кузнецова.

– Вот и ладушки, – Мартынов сиял, будто сваха, хорошо выполнившая свою работу. Только к чему бы это?

– Ладно, мужики, хоть основная работа и утверждения планов еще впереди, может, есть какие-то мысли? – он вопросительно глянул на меня. А вот и есть, товарищ генерал!

– Есть, Александр Николаевич. Только не совсем по плану, скорее по нашим легендам. Николаю лучше всего изображать гражданина Германии, родившегося в России и уехавшего туда с родителями еще ребенком. А сейчас занимается бизнесом, связанным с поставками в Россию.

– Хм… А почему не просто твоего земляка? – Мартынов стал очень серьезным, как и Кузнецов, мгновенно превратившийся из расслабленного «обаяшки» в строгого офицера.

– Любой из наших людей будет слишком отличаться там. Манера поведения, разговора, знание языка… Не улыбайтесь, я серьезно! Это я за время жизни здесь научился говорить привычным вам образом, да и то иногда словечки пролетают. Сами же не раз говорили об этом, товарищ генерал. А там… Слишком много слов, которые понятны любому моему современнику, но которые будут китайской грамотой для наших сотрудников. Даже таких, как Николай. А используя предлагаемую мной личину, можно об этом особенно не беспокоиться, всегда можно сослаться на недостаточное знание языка. Этим же легко объяснить незнание каких-то деталей в местной жизни, да и при контакте с силовиками проще выкрутиться. Там перед иностранцами стелятся. Других сотрудников также за немцев выдать. А я что-то вроде местного гида-консультанта или партнера, с которым Николай дела ведет.