Любава - Кай Вэрди

Наступил день отъезда. С утра Илия обошел все ставшие дорогими его сердцу места, посмотрел на растущий потихоньку храм, сожалея, что уже не увидит, как он будет расти и воссияет прежней красотою, навестил каждого из стариков, попрощавшись. Утешая плачущую баб Маню, он пообещал забрать их с Петровичем к себе, как только устроится в мирской жизни. Расставаться было тяжело со всеми стариками, хотя он и знал, что Анна не даст им пропасть, но с баб Маней и Петровичем, ставшими ему совсем родными, расставание было особенно тяжким.

Плотно закрыв ставни так полюбившегося ему домика и с тянущей тоской в душе попрощавшись с Настасьей и Любавой, с огромным трудом подавив в себе желание забрать портреты с собой, Илия, подхватив невероятно потяжелевшую и ставшую какой-то неудобной дорожную сумку, плотно притворил двери в дом, и, постояв еще минутку, мысленно прощаясь с дорогим его сердцу местом, в котором столько всего произошло за столь короткий отрезок времени, Илия от всей души пожелал удачи Любаве и, развернувшись, зашагал к Ниве.

Сдав в администрации ключи от машины и попросив передать Протасовой подготовленный для нее пакет, он, не заходя к мэру — незачем — отправился на вокзал. Выйдя из здания администрации, Илия, почувствовав взгляд, сверлящий ему спину, поднял глаза вверх. Возле окна с победным видом стоял Сергей Николаевич, и смотрел ему вслед. Увидев, что Илия его заметил, он с ехидной улыбочкой издевательски послал воздушный поцелуй и медленно покачал открытой ладонью, изображая прощание. Вздохнув и качнув головой, мужчина развернулся и ушел.

Дождавшись поезда, Илия зашел в купе. По счастливой случайности ехать ему предстояло в одиночестве, по крайней мере, до следующей станции, чему он был рад. Видеть сейчас никого не хотелось, разговаривать тем более. Поставив сумку возле своей полки, он присел, спрятав лицо в ладонях. Посидев так какое-то время, пытаясь собрать разбегавшиеся мысли, он вздохнул, достал из бокового кармана сумки полотенце и отправился умываться в надежде, что холодная вода поможет ему прийти в себя.

Взяв на обратном пути чай, он, постояв у окна и с тоской посмотрев на убегающую назад тайгу, поплелся в купе. Открыв дверь, Илия едва не выронил свой стакан. На нижней полке возле раскрытой пустой дорожной сумки с хитрым выражением маленькой мордашки лежала Любава и смотрела на него.

Илия свободной от чая рукой протер глаза. Любава не исчезла. Он подошел и присел рядом. Дотронулся до ноги. Вполне себе настоящая нога, осязаемая. Поставил чай на столик и вышел. Постоял у окна, потер глаза. Встряхнул головой.

— Это наваждение. Я схожу с ума… Господи, помоги! Убери пелену с глаз моих и защити от Лукавого… — перекрестившись, пробормотал он.

Постояв еще немного и убедив себя в том, что девочка снова ему привиделась, и, снова войдя в купе, он никого не увидит, Илия повернулся и открыл дверь.

Любава сидела и беззастенчиво пила чай.

— Я есть хочу, — увидев появившегося на пороге мужчину, подняла она на него свои огромные глаза.

— Ты где была? — присаживаясь рядом, спросил Илия.

— Там… — неопределенно махнула рукой девочка.

Мужчина устало прикрыл глаза. Она была где-то «там»… А он медленно сходил с ума.

— Что ты ела? Ты почему конфеты не забирала? — не выдержал мужчина.

— Дяди плохие… — исподлобья посмотрела на него девочка. — Я с тобой.

Илия вздохнул. И что теперь делать? Всю дорогу держать ее в сумке? А потом? Ему же прямая дорога на нары!

Мужчина схватился за голову и застонал.

— Любава… Что же ты творишь…

— Не плачь, — девчушка посмотрела на него своими невероятными глазами. — Я с тобой.

— Угу… И что мы с тобой теперь делать будем? — взглянув на девочку, спросил Илия.

— Кушать? — с надеждой спросила Любава и, протянув руку, погладила его по голове.

Илия вздохнул и улыбнулся.

— Кушать, — подтвердил он и достал из кармана сумки бутерброды.

Вслед за бутербродами, зацепившись за целлофан, из кармана выпал телефон. Илия взял его в руки, чтобы убрать обратно, и замер.

— Анна! — со вспыхнувшей надеждой пробормотал он и включил телефон.

Анна не отвечала довольно долго. Илия мрачнел с каждым гудком — надежда на помощь с ее стороны начинала стремительно таять, а мозг вновь судорожно метаться в поисках оптимального решения проблемы. Наконец, попытавшись дозвониться до Анны трижды, Илия нажал на кнопку отбоя и, опустив руки с зажатым в них телефоном, глядя на с любопытством следившую за ним Любаву, вздохнул.

В выразительных и слишком взрослых глазах девочки появилась тревога. Перестав жевать бутерброд, она положила его на стол и испытующим взглядом уставилась на Илию.

Зазвонил телефон. Анна перезвонила сама.

— Добрый день, батюшка! Вы в Алуханске? — колокольчиком зазвенел веселый голос Протасовой.

— Добрый! — против воли улыбнувшись в ответ, отозвался Илия. — Нет, я не в Алуханске. И… Анна, мне нужна ваша помощь.

— Где вы? В Бережках? Или по дороге застряли? Скажите, где вы находитесь, я сейчас приеду, — голос Анны посерьезнел.

— Нет, не застрял. Я в поезде. И рядом со мной Любава, — произнес Илия.

Молчание длилось довольно долго — видимо, Анна пыталась переварить информацию, и подбирала слова для ответа.

— Любава? — наконец, осторожно переспросила она.

— Эм… Вы с ней знакомы. Как ее зовут на самом деле, я не знаю. Сама девочка или не хочет говорить, или не знает, а от Зоськи я так и не смог добиться имени ее дочери, — ответил Илия.

— Ты сейчас пытаешься мне сказать, что рядом с тобой ЖИВАЯ девочка? — видимо, в волнении от догадки перейдя на ты, нервно проговорила Анна. И даже по телефону Илия услышал и сбившееся дыхание, и щелчок ингалятора. — Вы где?

— Именно живая. Мы в поезде, — подтвердил Илия.

— Зоськина дочь… Боже… Могли бы и догадаться… — пробурчала Анна. — В каком поезде? Как вы туда попали? И как ты провел туда девочку? — Протасова пыталась разобраться в ситуации. — И, главное, зачем?

— Я возвращаюсь домой. Сложил с себя сан. А Любава… Эта лисичка умудрилась забраться в мою сумку, а в поезде, когда мы были уже довольно далеко от станции, выбралась из нее, — со вздохом пояснил Илия. — Анна, если ее у меня обнаружат… Сами понимаете: киднеппинг и еще десяток статей мне гарантированы. Наш любезный Сергей Николаевич не успокоится.

— Таак… Я сейчас вообще ничего не понимаю. Приеду, разберемся. Засовывай ее туда, где и была, и выходи на первой же станции. Найди гостиницу, сними одиночный номер и жди меня там. Позвонишь и скажешь адрес. Я сейчас кое-кого возьму с собой и выезжаю, — Протасова перешла на инструкции.

— Хорошо, — облегченно ответил Илия и отключился.