Поцелуй обмана - Мэри Пирсон

Вещей у меня было немного. Все, что я собрала, уместилось в двустороннем седельном вьюке и еще осталось место. Я не взяла с собой купленную здесь новую одежду. Оставлю ее Паулине, тем более, что носить ее в Сивике все равно не смогу. Еще я взяла немного еды, но на этот раз собиралась ехать неторопливо и ночевать на постоялых дворах. Эта была одна из уступок, на которые я пошла, когда Паулина гневно швырнула мне в лицо мешочек с драгоценностями, которые я хотела ей оставить. Мы ссорились весь вечер. С Берди у меня тоже был длинный разговор, но она в конце концов согласилась, что я должна ехать. Что же до Гвинет, то она, кажется, все знала еще до того, как я ей сказала.

Но я никак не ожидала, что Паулина может так рассвирепеть. Такой я никогда ее не видела. Наконец я все же вытащила из шкафа свой вещевой мешок, а она, хлопнув дверью, убежала в таверну. Не могла я объяснить ей, что среди лиц, которые видела на лугу, было и ее лицо. Такое же, как у Греты, с широко раскрытыми, но невидящими глазами, новая жертва – в случае, если я буду и дальше бездействовать.

Удачным окажется альянс или нет, я не могла больше рисковать хоть одним человеком из тех, кого любила. Я должна была постараться это предотвратить. Осмотрев нашу комнату – не забыла ли чего – я заметила сиреневую цветочную гирлянду на спинке кровати. Ее я не могла взять с собой. В седельном мешке сухие цветы рассыпались бы. Я поднесла гирлянду к лицу, вдохнула слабый аромат. Рейф.

Я закрыла глаза, пытаясь прогнать жгучую боль. Даже понимая, что говорить уже не о чем и ничто не сможет заставить меня изменить решение, я все равно надеялась, что он хотя бы попытается меня отговорить. Не просто попытается – потребует. Я хотела, чтобы он привел мне сотню доводов, почему я должна остаться. Он не привел ни одного. Ему было так легко меня отпустить?

Мне понятно, что такое долг.

Я вытерла слезы, которые катились по щекам.

Может быть, он прочитал что-то на моем лице. Может, услышал решимость в голосе. Или пытался сделать расставание менее мучительным для меня.

Может быть, я просто придумываю для него оправдания.

Лия, рано утром я должен кое-что сделать, но до полудня я буду ждать тебя у синей цистерны, чтобы сказать последнее прости. К тому времени ты как раз успеешь до нее доехать. Обещай, что дождешься меня там.

Что проку в одном последнем прощании? Стоит ли продлевать агонию? Я должна была ответить Рейфу отказом, но не смогла этого сделать. Видно было, что он страдает, как будто сражается с чем-то сильным и жестоким. Мое известие потрясло его. Возможно, и не следовало ждать большего, это и был знак того, что он не хочет меня отпускать.

Рейф обнял меня, поцеловал нежно, как в первый раз, полный сострадания и раскаяния, как в ту ночь.

– Лия, – шепнул он, – Лия.

А я ясно слышала слова «люблю тебя», хотя он не произнес их ни разу.