Чародей 1. Врата войны - Раймонд Фейст

С неба сыпал мелкий мокрый снег. Паг, сидевший верхом на коне, поежился и передернул плечами. Он был одет в теплый, тяжелый зимний плащ с капюшоном, но успел продрогнуть за те десять минут, что пробыл в седле, ожидая, пока остальные участники похода будут готовы тронуться в путь.

Слуги все еще привязывали багажные мешки к спинам вьючных мулов. Рассвет едва занимался, и стражники, с непроницаемыми лицами наблюдавшие за сборами, держали в руках яркие факелы.

Позади Пага послышалось громкое, отчаянное <тпру-уу!>, и, оглянувшись, он увидел, как Томас пытается сдержать своего жеребца, изо всех сил натягивая поводья. Стройный, породистый боевой конь вскинул голову и протестующе заржал.

- Не тяни так сильно за повод! - крикнул Паг. - Ты можешь поранить ему губы, и он взбесится от боли!

Томас послушался совета. Жеребец успокоился и встал вплотную к коню Пага. Томас сидел в седле так неловко и напряженно, словно оно было утыкано острыми гвоздями. Он наморщил лоб и опасливо поглядывал на своего коня, явно пытаясь предугадать, что может прийти в голову этому огромному опасному животному.

- Если бы тебе не пришлось вчера весь день маршировать по двору, - добродушно проговорил Паг, - ты смог бы попрактиковаться в верховой езде. Но ничего не поделаешь, я постараюсь научить тебя этому в дороге!

Томас приободрился и с благодарностью взглянул на друга.

Паг с улыбкой пообещал:

- Когда мы доберемся до Бордона, ты будешь держаться в седле, как заправский кавалерист!

- А по земле передвигаться, как старая дева, которую только что изнасиловали! - Томас скорчил жалобную гримасу. Паг расхохотался. - Я уже чувствую себя так, словно целый час просидел на мешке, набитом камнями. По мне, так уж лучше маршировать!

Паг соскочил на землю и тщательно осмотрел седло Томаса.

Заставив того подвинуться, он приподнял край попоны и понимающе кивнул.

- Кто седлал для тебя коня?

- Рульф. А что?

- Так я и знал. Он решил отомстить тебе за ту трепку, которую ты ему задал, когда потерял второй меч. А может, он сделал это потому, что ты мой друг. Меня-то он задирать не смеет с тех самых пор, как я стал сквайром, а вот завязать верхние части стременных ремней узлами ему оказалось проще простого. После пары часов такой езды ты целый месяц не смог бы сидеть. Разумеется, в том случае, если не вылетел бы из седла и не расшибся бы насмерть. Ну и негодяй же этот Рульф! Слезай-ка, я их развяжу.

Томас неловко высвободил ноги из стремян и плюхнулся наземь. Паг показал ему узлы.

- Они стерли бы твои бедра в кровь. К тому же, из-за них стремена оказались слишком высоко. - Распустив узлы, Паг критически осмотрел стремена. - Вот, теперь в самый раз.

Поначалу тебе будет очень трудно, но со временем привыкнешь.

Главное, не вытягивай ступню, упирайся в стремена пятками. Не злись, когда я буду напоминать тебе об этом, ведь иначе ты никогда не научишься правильно сидеть в седле. И ни в коем случае не сжимай бока лошади коленями! Иначе ноги у тебя будут просто отваливаться от боли и перенапряжения на первом же привале!

Паг продолжал подробно поучать Томаса, как тому следует держаться в седле, тем временем тщательно обследуя упряжь.

Подпруга была затянута слабо, но едва лишь он дотронулся до нее, как хитрый жеребец шумно втянул ноздрями воздух и выпятил живот. Паг хлопнул его по боку, и тот, поняв, что уловка не удалась, покорно позволил ему затянуть подпругу.

- Вот видишь, он это нарочно! Рано или поздно твое седло сползло бы набок, и ты вместе с ним. Не самая удобная позиция для всадника, скажу я тебе!

- Ну, Рульф, держись! - закипая гневом, крикнул Томас и повернулся к конюшням. - Сейчас я ему задам! Он на всю жизнь запомнит этот день!

Паг ухватил его за полу плаща:

- У нас нет на это времени! Герцог может появиться в любую минуту!

Томас пожал плечами и смущенно улыбнулся:

- Да я, признаться, не очень-то и расположен к дракам после вчерашнего. До сих пор голова трещит!

Паг поморщился.

- И у меня тоже!

Он потрепал лошадь по морде, и та мотнула головой и пронзительно заржала. Паг успокоил животное и повернулся к Томасу.

- Знаешь, ведь Рульф нарочно дал тебе такого норовистого жеребца. Этот красавец вполне может выкинуть тебя из седла еще до полудня. А когда ты окажешься на земле, сам он будет уже на полпути к родным конюшням. - Видя, что слова его привели Томаса в ужас, он похлопал его по плечу и с улыбкой предложил:

- Знаешь что, давай меняться?

Многообещающий ученик Фэннона не заставил себя упрашивать.

В мгновение ока он очутился возле коня, на котором прежде сидел Паг.

Заново установив длину стремян для себя и Томаса, Паг легко вскочил в седло норовистого коня. Почувствовав, что поводья перешли в более опытные руки и что бока его сжимают ноги умелого наездника, жеребец немедленно успокоился и перестал нервно пританцовывать на булыжниках двора.

- А седельные сумки мы перевесим, когда остановимся на первый привал, - предложил Паг.

Томас кивнул и вдруг, привстав на стременах, во все горло крикнул:

- Эй, Мартин! Ты едешь с нами?

Лесничий своей пружинистой походкой пересек двор и вскоре оказался возле мальчиков. Поверх наряда из мягкой кожи на нем был длинный зеленый плащ с капюшоном, закрывавшим почти все лицо. Паг немало подивился тому, что Томасу удалось узнать его.

- Только потому, что нам по пути, - с невеселой улыбкой ответил Мартин. - Мне с несколькими следопытами поручено обследовать границы герцогства. Я расстанусь с вами у южного притока реки. Оттуда мы с моими людьми повернем на восток. Двое из них направились вперед около часа тому назад, чтобы на всем пути до реки предупреждать его сиятельство о возможной опасности.

- Что ты думаешь об этих цурани, Мартин? - спросил Паг. - По-твоему, они и в самом деле нападут на нас?

На открытое, по-юношески свежее лицо главного егеря набежала тень:

- Эльфы не стали бы беспокоиться понапрасну. Раз они встревожены, значит, угроза и впрямь велика. - Он оглядел передние ряды всадников. - Всего хорошего, ребята. Я должен дать моим людям необходимые указания.

Мартин ушел. Паг подмигнул Томасу и спросил:

- Как твоя голова? По-прежнему трещит после вчерашнего?

Томас поморщился.

- Гораздо меньше, чем когда я проснулся. Знаешь, - он бодро выпрямился, - вся эта суета и волнения явно пошли ей на пользу.