Проклятый эксперимент. Магиня - Вера Чиркова

— Зелен не умеет, — печально кивнул он. — И брать тепло из камней и вещей тоже. Оно там крепко сидит. Миттен велел, когда он долго не приходит, взять в сундуке светлый камушек и положить в замок, туда, где нарисован глаз.

— В кружок, — еле слышно перевел кто-то. — Как все просто-то!

— Но ведь серые живут там уже много лет, — осторожно попытался подобраться к главному вопросу Экард. — Разве они не стали умнее и не выучили правила?

— Они не учили, — опасливо оглянулся в сторону зеркала зеленый повар. — Они жили в зале испытаний.

— Но ведь они готовят еду, ходят за продуктами, следят за узниками… — с сомнением смотрел на лохматого Ильтар. — Как же обойтись без правил? Без правил они давно бы все перепутали!

— Зелен? Ты почему примолк? — заглянула в испуганные глазки малыша Лиарена. — Можешь сказать мне потихоньку, почему ты их боишься?

В столовой стало так тихо, словно все разом ушли туманным путем.

— Зелен не боится, — обиделся лохматый. — Зелен сильнее серых… а у Глаза нет ног. Но Глаз может приказывать, и Зелену тоже.

— Как он может тебе приказать, если у него нет ног?

— Он все слышит и видит…

Лохматый прислужник не договорил: внезапно раздался тихий звон, и зеркало на миг потеряло прозрачность. А потом вновь осветилось, но это уже был неяркий свет редких фонарей чужого убежища.

На этот раз оно было плотно заполнено людьми. Мужчины и женщины, дети и старики — все худые и обтрепанные до невозможности, с изможденными, землистыми лицами и тусклыми волосами. И все они неотступно глядели на магов полными тоски и безысходности глазами.

— Боги… — потрясенно охнула, рассматривая их, Лиарена и тотчас ощутила, как муж крепко, почти до боли, прижимает ее к себе.

Девушка хотела сказать ему, чтобы не волновался, но под этими горькими взглядами слова словно примерзли к языку. Особенно тяжело было смотреть на детей, на никогда не знавшие солнышка бледные, словно бескровные личики, на тонкие ручки с синими веточками сосудов.

Барент тоже был тут, стоял, крепко стиснутый с боков молодыми мужчинами, и вот он был единственный, кто не смотрел в зеркало. Низко опустив голову, путник старательно прятал лицо от друзей и больше не пытался с ними заговорить.

Молчали и маги, не зная, чем объяснить это неожиданное появление в зале всех узников, но справедливо подозревая, что собрались они туда вовсе не по своей воле. И опасаясь своими вопросами или заявлениями отяготить и без того нелегкую жизнь этих несчастных.

— Нам велено сказать вам, — выдавил наконец из себя один из мужчин и виновато опустил взгляд, — что зеркало больше не откроется никогда, если вы не исполните все требования серых. Вы все лето должны каждый день пригонять на болото трех бычков, нагруженных продуктами и вещами. Еще там должны быть шкатулки со свитками простых заклинаний. Лечебных, охранных, укрепляющих. Из убежища Миттена тоже нужно каждый день отправлять десять коробов с едой. Тогда серые разрешат нам раз в декаду смотреть в зеркало… будь оно проклято.

Последние слова узник произнес очень тихо, но с такой жаркой ненавистью, что магиня даже отшатнулась. А в следующий момент из-за рамы зеркала показалась серая мохнатая лапа, мазнула по краю стекла, и далекий зал, наполненный узниками, исчез.

— Уходим в обитель, — угрюмо процедил Ильтар, подхватывая воздушной лианой Зелена. — Дежурные остаются.

Маги мрачной послушной толпой покинули столовую и через несколько минут уже рассаживались по удобным диванам зала для заседаний. В центре на столик для докладчика положили подушку и посадили на нее Зелена, рядом поставили кресла для Лиарены и Тайдира. Экард, посомневавшись всего мгновение, устроился рядом с ними.

— Рассказывай, — приказала прислужнику магиня, оглянувшись на отца, — что такое «глаз» и почему серые его слушают.

— Потому что они глупые… — Мохнатый посопел, подумал и нехотя признал: — Раньше были. Все путали, и Миттен сделал Глаз. Он им все говорит, что нужно сначала, а что потом делать.

— Мне кажется или он и в самом деле неправильно называет? — задумчиво произнес Сайден. — Наверное, не Глаз, а Глас?

— Не важно, — отмахнулся Дзерн. — Интересно, как он выглядит?

— Как большое яблоко, — обыденно пояснил Зелен. — Тоже зеленый и гладкий. У него есть глаза и рот, но громко он ничего не говорит. А в голове все слышно.

— И где он находится?

— В большом котле с водой, — продолжал объяснять прислужник. — Он ест магию. А еще — кровь.

— Чью кровь? — помрачнел как туча Экард.

— Любую, — боязливо покосился на него мохнатый. — Миттен пускал маленьких рыбок.

— Темные силы… — выдохнул Дзерн. — Только этого еще не хватало. Могу себе представить, как поумнел этот Глас за годы, проведенные рядом с лентой Мёбиуса.

— Скорее всего, он изобрел собственные правила и способы управления не только серыми, но и узниками, — угрюмо процедил Экард и поднял на Зелена взгляд. — Скажи, малыш, а когда он тебе приказывает, ты хочешь исполнять эти команды?

— Зелен не хочет, — опасливо сжался мохнатый повар. — А оно гудит в голове…

— Понятно, — процедил Ильтар. — Вот теперь я, кажется, начинаю догадываться, кто отправляет капсулы в болота. Те из узников, кого Глас выбрал для этой цели.

— Или ученики и последователи отшельников, — припомнила Лиарена влюбленную в Миттена ученицу. — Ведь никто не знает, куда они делись? Не могли же все уйти вместе с магистрами в зал испытаний? Хотя они, наверное, уже старики.

— Мы про них думали, — кивнул ей Сайден. — И даже считали, что кто-то из них командует болотной войной. Ведь все они сейчас должны быть сильными магами… но, как я подозреваю теперь, это мнение было ошибочно. Никто не может стать магистром, если у него нет сил на тренировки и изучение новых заклинаний.

— Зелен, — вернулся к допросу прислужника Экард, — а ты не знаешь, как ест магию Глас? Если он сидит в воде, ему ведь трудно самому ее добывать. Кстати, а руки или щупальца, хоть маленькие, у него есть? И насколько оно большое, это яблоко?

— Магию ему дают, как Зелену. Никаких щупалов нет, — мгновенно ответил мохнатый и задумался, потом неуверенно сообщил, разведя лапки: — Он такой… Зелен видел тыквы… только они не гладкие и не зеленые.

— Видимо, цвет имеет для нашего друга особое значение, — прозвучало в наступившей тишине чье-то негромкое философское замечание.

Остальные озадаченно молчали, пытаясь вообразить плавающее в хрустальной колбе гладкое зеленое существо размером с тыкву.

— Похоже, дело значительно хуже, чем я мог представить, — нехотя выдавил наконец Ильтар. — В дневниках Миттена попадаются туманные намеки на возможность сотворить с помощью магии созидания и воды искусственный мозг, существующий отдельно от тела, но там есть перечень не разрешенных магистром проблем. Питание, защита, выживание, самообучение и способ общения.