Волк. Рождение - Виктория Гетто

Ого! А у дамы высокое мнение о своей красоте… Ну, что же…

– Для меня эта женщина самая красивая в мире…

Делаю паузу, и Маура темнеет лицом… Продолжаю:

– Ну а по поводу молодости – моя матушка не намного старше вас, доса дель Конти…

Оторопь, растерянность…

– Вы… Желаете купить подарки для своей… Мамы?

Именно так. Мамы…

– Разумеется. Ведь кто может быть для сына дороже и красивее всего на свете? Только его мама…

В её взоре вдруг проявляется нечто новое. Если раньше девчонка откровенно флиртовала, то сейчас я вижу неподдельное уважение. Маура видит, что это не инфантильность, которой страдают многие аристократы, а искренняя сыновняя любовь… Неожиданно склоняет головку, увенчанную пышной причёской:

– Я с удовольствием помогу вам в этом добром деле, граф…

Отвечаю таким же поклоном:

– Благодарю вас, баронесса…

– Присылайте за мной в любое удобное вам время…

Улыбается:

– Только не слишком рано, и не глубокой ночью…

Теперь мы расплываемся оба. Я чокаюсь с ней бокалом, и девушка исчезает в толпе. Хм… Не ожидал, если честно… Со стороны своего роста мне хорошо видно, как плывёт копна её чёрных, что редкость, среди светловолосых аристократов, волос, покрытая тонкой вуалью вдовьего белого цвета. И это идёт ей просто изумительно. Кстати, мои волосы тоже отличаются от прочих. Почему то психоматрица сработала не так, как я думал, но скорее всего, это последствия той болезни, что была у носителя, и теперь они откровенного пепельного цвета, которую многие принимают за необычную раннюю седину. Да ещё всегда хожу без берета или колпака, как многие, и в сочетании с правильными чертами, ведь моя матушка очень и очень красивая женщина, за что её и выбрали, а так же чёрной одеждой с серебряной вышивкой… Словом, на вторую половину человечества моя внешность, как правило, действует просто убойно…

– Сьере граф… Это что-то невероятное…

Шепчет Тари за спиной. Разгильдяй, раздолбай, но в критическую минуту на него можно положиться. И верно – к нам идут слуги с подносами, на которых лежат платки. Очень много платков… Мгновенно осматриваю зал – глаза всех сосредоточены на моей группе… Они разные – жадные, похотливые, завистливые, нетерпеливые и ожидающие, горящие алчностью и надеждой, мужские и женские… И одинокий грустно-тоскливый… Лиэй!.. Как у дочери обладателя достаточно высокого титула, её платок в верхних рядах, светится затейливым гербом, вышитым дорогими нитями. Моя рука поднимается. Все ждут – выберет ли молодой граф кого-нибудь, или будет как в прошлый раз, когда я просто поводил рукой по подносу, и убрал её пустой? Лиэй окружена стайкой подруг, вроде бы пытается улыбнуться, а девчонки вокруг явно её подначивают… Рядом стоит сам папаша, и две девчушки поменьше, но очень похожие друг на друга – её сёстры?.. Мои пальцы сами, помимо воли сжимаются, и я… Беру… Лакей, стоящий за плечом разносчика подноса, кланяется, забирает платок и несёт его владелице. Я, как положено, двигаюсь следом. И мы останавливаемся перед семейством Тумиан. Маркиз начинает наливаться гневом, но тут Лиэй резко делает шаг вперёд. Подаёт мне узкую кисть, склоняет в знак согласия голову, я отвечаю тем же, и наши руки соприкасаются… Меня словно бьёт молнией. Оба стоим, замерев… Но тут тишину разрывает голос распорядителя:

– Благородные сьере, благородные досы! Сегодня впервые наши музыканты познакомят вас с самым новым танцем, музыку которого создал ба… Простите, граф дель Парда! Итак – Катернария Парда!

…Четырех-тактовый прогулочный шаг с топом на последний такт. Через четыре шага – полуоборот направо, лицом к партнёрше. Затем разворот, смена позиций, снова четыре шага, топ, опять разворот. Дальше – восемь шагов по кругу, на каждом четвёртом топ, на последнем – разворот, и опять по новой… Звучит то ли виола, то ли скрипка… Люди напрягаются, а я узнаю с первых аккордов 'Полонез Огинского', который стал невероятно популярен в Саль, потом округе, а теперь добрался и до столицы Фиори, Ганадрбы… Мы вышагиваем, поворачиваемся, меняемся местами, и я ощущаю дрожь нежных пальчиков в руке. И – взгляд. Тоскливый и безнадёжный…

– Граф… Ваш рисунок… Он, конечно, непристоен… Но великолепен. Кто его создал?

– Ваш покорный слуга, доса…

– Вы?! И никто, кроме вас и меня, его не видел?

– Ваша честь для меня дороже собственной, доса Лиэй… И я никогда не запятнаю её и не сделаю ничего, что могло бы бросить малейшую тень на вашу репутацию…

Девушка вздыхает, потом вновь шепчет:

– И хотя ваш рисунок вопиюще непристоен… Но как бы я хотела когда-нибудь одеть такое прекрасное платье… И пройтись в нём по берегу той самой реки… Но меня просто проклянут. И ославят.

– К моему величайшему сожалению, маркиза… Потому что я бы желал увидеть вас в нём больше собственной жизни…

Вроде бы напыщенные, манерные слова, галантные комплименты, которые принято произносить партнёрше, но они вдруг становятся искренними, наполняются теплотой и смыслом… Все танцующие вдруг останавливаются, и я спохватываюсь – точно, кончилась музыка. Несколько секунд соображаю, что делать, и вижу, что молодые люди с платками, заткнутыми за обшлага рукавов, как полагается при выборе дамы вечера, не ведут своих партнёрш обратно, а отходят за занавеси, где в нишах стоят удобные диванчики. Точнее, скамьи, на которых лежат вышитые подушечки. Веду Лиэй к свободной лавке, сажаю её первой. Девушка устраивается, и только тогда я сажусь на другой конец. Впрочем, это совсем рядом, и когда она опускает свою ладошку, накрываю её кисть своей. Девушка вздрагивает, пытается убрать, но я не даю, нежно и бережно перебирая её тонкие пальчики. Руки говорят сами за себя. Без слов. Высказывают касаниями то, что у меня на сердце… И в один момент получает ответ… Ошеломлённо смотрю на неё, и вижу тоже самое, что у меня сейчас вертится на губах, но никогда не будет сказано…

– Сестра? Сьере граф?

Те самые девчушки лет по двенадцать замирают перед нами, одновременно с испуганным любопытством и бесцеремонностью дам высоких родов рассматривая меня. Левая из них продолжает:

– Сестра, сьере граф, батюшка и мы едем домой. Папе стало нехорошо. Но он просил вас обоих не забывать, что Лиэй сговорена за герцога дель Хааре.

Киваем почти синхронно, девчушки убегают, и тут до меня доходит то, что они сказали. Сговорена? Значит, выйдет замуж?! И совершенно не фиорийская фамилия… В моих глазах немой вопрос, девушка отвечает:

– Герцог из империи Реко… Это брак по договору. Мы обручены с детства…

– Как жаль, маркиза… Как мне больно, Лиэй… Любимая…

…Я не смог удержаться, и слова сами вырвались из глубины моей души. Она молчит, но её глаза наполняются слезами. Я вынимаю платок из-за обшлага, подаю ей, и девушка аккуратно промокает слёзы. Возвращает:

– Благодарю… Тебя… Атти… Ты так добр…