Яга - Дарья Кривоногова

Легкий дурманящий дымок тонкой струйкой подавал неизвестный аромат на всю округу. Он пьянил и одновременно горячил молодую кровь. Ждан набрал полную грудь воздуха и резко выдохнул. С полным вдохом он ощутил на себе этот неизвестный дурман. Ждан отбросил тонкую прозрачную ткань полога в сторону и ворвался в шатер.

Ягуша хихикнула и, дождавшись приближения парня, дунула с открытой ладони темную пыль прямо в лицо Ждана, а он даже и не заметил этой оказии. Белки его глаз налились красным, и он неожиданно проблеял нечто нечленораздельное. В одержимости своей он тянулся к ведьме, и окружающие вещи расплывались, теряли форму и не имели для него никакого значения.

Он запутался в подушках и тканях, но все равно полз к ней, и…

…И она допустила его дрожащее от возбуждения тело к себе. И он, истомно выдохнув, почти взвизгнув, принялся наслаждаться ее жестокой нежностью, и наслаждался ею до наступления утренней зорьки и приближающейся обжигающей боли сладострастия.

Ведьма царапала до крови спину Ждана, его сильные, покрывающиеся противной рыжей щетиной плечи. Она кусала его за шею и грудь, но молодой любовник уже не был человеком. С каждым нетерпеливым движением, с каждой пролитой каплей крови, с каждой болезненной раной, нанесенной зачарованному парню Бабой Ягой, он преображался в неведомого зверя. Он почти не чувствовал боли. И в последний миг, который так ждала колдунья, он уже не закричал, а зарычал, как дикий лесной кабан.

Бесстыжая ведьма с брезгливым выражением на лице нацепила на скомканные волосы несчастного парня венок беспамятства, сплетенный из ветвей репейника, а затем окровавленными ногами оттолкнула от себя заверещавшего оборотня.

– Отпусти Чернобога! – неожиданно выдало существо, потешно пошевелив мохнатыми ушами.

Молодая Баба Яга засмеялась.

– Кто ты такой, чтобы просить за него?

– Отпусти, ты все можешь, отпусти!

Баба Яга нахмурилась и сузила веки.

– Понятно теперь, почему этот милок на меня на кромке леса вышел.

Колдунья запахнула наготу тончайшим сари и, выбросив вперед указующий перст, повелительно вымолвила:

– Назовись немедля, не то…

Ее глаза наливались гневом, указательный палец задрожал, выбрасывая небольшие зеленые искорки. Она поняла, что если этот кромешник сейчас же не ответит, то она его попросту уничтожит. И самое важное – она знает, каким образом разорвет изнутри этого вакха на сизые жилки, розовые косточки и мохнатые шкурки!

Вакх уловил темное намеренье царицы и тут же залебезил:

– Не убивай меня, матушка царица, я глупый, долгая думка мне невдомек. Звать-величать меня Бакос, сынок Выя Змеевича я. От него и пришел. В девках румяных и вине разливанном толк знаю, а о чем-то другом долго толковать не умею. Папенька мой за дедушку хлопотать к тебе меня прислал, посоветовал приласкать тебя от всех огней, чтобы ты разомлела и по-бабьи обмякла, а затем согласилась с просьбой папеньки. Я в душу к парню этому залез, когда он на костер смотрел и о тебе мечтал, а ты, великая, меня хитрее оказалась, нутро мое на свет выявила. Вот…

Вакх Бакос перевел дыхание и продолжил:

– Папенька мой сильно просит за черного бога.

Вакх закончил свою тираду и бухнулся на колени, приняв вид рабский и униженный. Он, как кот выпрашивающий сметану, слегка урчал и мурлыкал, ожидая ответа.

Ягуша долго смотрела на него, то приходя к решению убить на месте, то передумывая, восхищалась коварству темных сил, которые теперь пресмыкались перед ней.

Наконец, поразмыслив, она объявила:

– Раненько вы за спасением Чернобога пришли. Я вот уже пять веков мыкаюсь, а вы даже сорок пять лет не стерпели. Пройдет еще пять веков, вот тогда и посмотрим. А сейчас сгинь с моих глаз, слащавый Бакос, а то на срамоту греховную меня смущаешь. Ты мне более не нужен.

Она хлопнула в ладоши.

Вакх округлил глаза и заблеял, когда огромная живая коряга ворвалась под полог шатра, с легкостью великана подхватила его на загривок и унесла в дремучий лес.

Баба Яга только и успела выкрикнуть вдогонку:

– Изыди из тела парня младого, Неждан!