Никогде - Нил Гейман

– Ну что? Теперь понял? – до боли знакомым голосом спросил незнакомец, который только что был Гарри.

Ричард узнал его. Он видел это лицо каждый день всю свою жизнь. Он брил его каждое утро с тех пор, как окончил школу; он чистил эти зубы, выдавливал прыщи на щеках и иногда мечтал о том, чтобы это лицо было больше похоже на лицо Тома Круза или Джона Леннона или чье-нибудь еще. Это было его лицо.

– Ты сидишь в час пик на станции «Блэкфрайрз», – спокойно сказал двойник Ричарда. – Сидишь и разговариваешь сам с собой. Ты же знаешь, что это значит, когда люди разговаривают сами с собой. Просто сейчас ты начинаешь понимать, в каком ты состоянии.

Грязный, небритый Ричард пристально посмотрел в глаза своему чистенькому, хорошо одетому двойнику и проговорил:

– Не знаю, кто ты и что ты задумал. Но тебе меня не убедить. И, кстати, ты не очень-то на меня похож. – Он врал и прекрасно понимал, что врет.

Двойник ободряюще улыбнулся и покачал головой.

– Я – это ты, Ричард, – сказал он. – Я – то, что осталось от твоего разума…

Это был не тот голос, который Ричард сто раз слышал на автоответчике, на своих аудиозаписях, на видео; нет, то была всего лишь пародия на его голос. А у этого двойника был настоящий голос Ричарда, голос, который звучал у него в голове, его подлинный голос.

– Приди в себя! – воскликнул двойник. – Оглянись! Здесь полно людей. Попробуй наконец понять, что с тобой происходит… Ты целую неделю провел будто в тумане, настала пора взглянуть правде в глаза…

– Что за чушь! – отчаянно крикнул Ричард и помотал головой, отвергая то, что говорил двойник. Потом осмотрелся, пытаясь различить на пустой станции людей. Вдалеке что-то мелькнуло. Ричард пригляделся, но там уже ничего не было.

– Смотри, – прошептал двойник. – Сейчас ты все увидишь.

– Что увижу? – Ричард стоял на пустой, слабо освещенной станции метро, в каменном мавзолее. И вдруг…

Внезапный шум оглушил его, свет ударил в глаза. Он стоял на станции «Блэкфрайрз» в час пик. Вокруг сновали люди, толпа незнакомых людей, они отпихивали друг друга, кричали, спешили куда-то. У края платформы застыл поезд, и Ричард увидел свое отражение в одном из окон. Он выглядел ужасно: недельная щетина, в ней и в уголках рта застряли остатки еды, синяк под глазом, красный, воспаленный прыщ на носу; вся одежда грязная, в корке засохшего ила, почерневшие от грязи ногти; красные, мутные глаза, спутанные волосы. Сумасшедший бомж посреди станции метро в час пик.

Ричард закрыл лицо руками.

Когда он снова посмотрел на платформу, люди исчезли. Он был один посреди пустой темной станции. Ричард сел на скамейку и закрыл глаза. Кто-то взял его за руку, сжал пальцы. Это была женщина – до него донесся запах духов.

Двойник Ричарда сидел слева, а Джессика – справа. Она держала Ричарда за руку и смотрела на него с состраданием. Никогда прежде она так на него не смотрела.

– Джесс? – прошептал он.

Джессика покачала головой и отпустила его руку.

– Нет, я не Джесс, – ответила она. – Я тоже ты. Выслушай меня, любимый. Ты почти пришел в себя. Твой разум долго витал неизвестно где, но сейчас…

– Вы все время говорите, что я почти пришел в себя, что пора взглянуть правде в глаза. Но я не знаю, что вам… – Внезапно он нащупал какие-то обрывки воспоминаний и замолчал. Посмотрел на двойника, на девушку, которую когда-то любил.

– Это, что, как-то связано с испытанием? – спросил он.

– Испытанием? – удивилась Джессика и, нахмурившись, обменялась взглядом с тем-Ричардом-который-не-был-Ричардом.

– С испытанием, которое я должен пройти. Если пройду – черные монахи отдадут мне ключ. Они живут под Лондоном, эти монахи, – объяснил Ричард и с облегчением подумал, что наконец-то все проясняется. – А потом я должен отнести ключ ангелу по имени Ислингтон. Тогда он поможет мне вернуться домой… – У него пересохло во рту, и он снова замолчал.

– Ты хоть послушай, что говоришь, – тихо сказал двойник. – Это же настоящее безумие!

Казалось, Джессика с трудом сдерживает слезы. Глаза у нее блестели.

– Ричард, нет никакого испытания. У тебя просто… у тебя был нервный срыв. Пару недель назад. Видимо, ты не смог справиться со стрессом. И я разорвала нашу помолвку. Ты так странно вел себя в последнее время, как будто это был не ты. Я просто не вынесла этого… А потом ты пропал… – По ее щекам потекли слезы, она замолчала, вынула из кармана платок и высморкалась.

Двойник сказал:

– Я бродил по улицам Лондона, одинокий, обезумевший, всеми покинутый. Спал под мостом, питался объедками из мусорных баков. Дрожал от холода один-одинешенек. Что-то бормотал себе под нос, разговаривал с людьми, которых на самом деле не существует…

– Прости меня, Ричард, – сказала Джессика.

Она плакала. Лицо у нее исказилось. Она выглядела совсем не такой красивой, как раньше. Тушь потекла, нос покраснел. Ричард никогда не видел, чтобы ей было так плохо, и ему вдруг захотелось утешить ее, сделать так, чтобы ей стало легче. Он потянулся к ней, собираясь ее обнять, успокоить, поддержать, но тут все закружилось, распалось на фрагменты и исчезло…

Кто-то споткнулся об него и, выругавшись, поспешил дальше. Ричард лежал на животе на платформе в час пик. Одна его щека была мокрой и липкой. Он приподнял голову и понял, что лежит в луже собственной блевотины (по крайней мере, он надеялся, что она была его собственной). Люди смотрели на него с отвращением и тут же отводили взгляд.

Ричард вытер лицо руками и попытался подняться, но не смог. Застонал и крепко зажмурился. Когда он открыл глаза – через тридцать секунд, через час, а может, через день, – на станции снова было темно. Он встал. Люди исчезли.

– Эй! – позвал он. – Помогите! Пожалуйста!

На скамейке сидел Гарри и смотрел на Ричарда.

– Неужели ты сам не можешь понять, что нужно сделать? – Гарри встал и подошел к нему. – Ричард, – сурово сказал он, – я – это ты. И то, что я тебе могу посоветовать, ты и сам отлично знаешь. Или ты боишься послушаться самого себя?

– Ты не я, – сказал Ричард, но уже не так уверенно.

– Дотронься до меня, – предложил Гарри.

Ричард протянул руку. Она прошла сквозь лицо Гарри, как сквозь теплую жвачку. Ричард не ощутил никакого сопротивления. Он вытащил руку из его лица.

– Видишь? – спросил Гарри. – Меня нет. Ты здесь один. Ходишь взад-вперед по платформе, болтаешь сам с собой, пытаясь набраться смелости, чтобы…

Ричард хотел промолчать, но внезапно почувствовал, как его рот открылся, и услышал свой голос:

– Набраться смелости для чего?

Тут из динамиков послышался голос и эхом разнесся по платформе: «Уважаемые пассажиры, приносим вам извинения за вынужденную задержку в связи с несчастным случаем на станции “Блэкфрайрз”».