Мытарь - Андрей Фролов

– Давай, – говорят, – добрый человек, меняться: уступи нам своего слугу, свата Наума, возьми у нас за него любую диковинку.

«Поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что». Русская народная сказка.

Таблетка шипела и надрывалась изо всех сил, но вода упорно сопротивлялась, никак не желая закипать. Перекладывая кружку из одной руки в другую, Андрей с ненавистью в глазах наблюдал за плиткой сухого горючего, бесполезно прогоравшей под его будущим чаем, вполуха слушая утренний концерт Яны.

– Ты на самом деле больной! – не унималась она, беспокойно вышагивая вокруг палатки. – Объясни мне, дуре, – ну как тебе вообще в голову приходят подобные идеи?! И ты еще осмеливаешься утверждать, что это твой план?

Она фыркнула так, что вода в кружке едва не закипела. Яна бросила спальник, который безуспешно пыталась свернуть вот уже четверть часа (то есть все время своей беспрерывной уничижительной речи), и опустилась на полено.

– Почему вещи, наподобие патриотизма, простого желания следовать собственным интересам или, к примеру, противлению взятке, всегда рассматриваются как проявления психических заболеваний? Можешь не отвечать, вопрос риторический.

– Давай придумаем что-нибудь еще, – как-то жалобно сдалась она, но Андрей даже не посмотрел в ее сторону, всецело поглощенный закипающей жидкостью, – есть же другие варианты.

– Принимаются, – великодушно согласился Андрей, наконец-то высыпая в кружку пакетик чаю. Над небольшим лагерем пронесся приятный травяной аромат. – Попей чаю – согреешься.

– Пошел ты со своим чаем! – Она сказала это не гневно, а скорее обиженно. – Придумал план, умник! Ты что, на самом деле собираешься просто пойти туда? Войти с двумя ружьями в руках и убить всех?

Андрей кивнул, увлеченно дуя на чай. Металлическая кружка приятно согревала ладони. Яна покраснела и сжала пальцы в кулачки:

– Просто пойти и потребовать свои деньги?!

Снова кивок. И какой смысл лишний раз объяснять, что не свои, а государственные, и не потребовать, а предъявить обвинение в соответствии с иском?

– Он же тебя просто пристрелит и закопает на огороде, рядом с морковкой!

– Не пристрелит.

– Да откуда ты знаешь?! – Она вскочила, снова села, зажав ладони между колен. – Откуда ты его знаешь, а? Тебя пристрелят, а я что делать должна?

– Ты, – Андрей ласково посмотрел на подругу, – будешь сидеть здесь и ждать, и если, о чем я, конечно, даже думать не хочу, а тебе типун на язык, если все-таки я не вернусь в течении суток или не подам знака, ты свернешься и пойдешь в город. Получать законную и не очень маленькую награду за информацию о моем местонахождении. Красный Проспект, здание 38, ну, там увидишь. Ясно?

Она отвернулась, поникла плечами, и Андрею на миг показалось, что девушка сейчас расплачется. Нет, просто так и осталась молча сидеть, уставясь в скат палатки. Он осторожно, обжигая нёбо, допил чай, поставил кружку:

– Полагаю, я могу идти! Никто не ответил.

– Тогда я пошел!

Тишина. Андрей пожал плечами, поправил шапку и поднял ворот куртки. Выбил из пачки две последние сигареты, одну забрал, бросил пачку к бревну, неспешно прикурил, несколько раз затянулся.

– Как бы то ни было, Ян, – сказал он сквозь дым, – спасибо тебе за компанию! Думал зря, сейчас так не думаю. Ты, если что... сделай, как я прошу, ладно?

Она неохотно повернулась, глядя на него снизу вверх, поднялась, подошла вплотную:

– Ты это брось, Полиция. Ты вернешься, и никуда я без тебя не уйду. Вернешься с нашими деньгами и еще раз поблагодаришь меня за помощь и компанию, ясно? Ясно?!

Он усмехнулся, а она крепко поцеловала его, лаская ладонью заросшую щеку.

– Ладно, – сказал Андрей, отдал двумя пальцами честь и отошел от ее объятий. Еще раз улыбнулся, обернулся и поднялся на склон. Больше не поворачивался. Пошел к дороге.

Вариант был один, это стало очевидно с того момента, когда Андрей увидел особняк. Ни о каком проникновении в громадину Воротова без специальных средств не могло быть и речи, и если бы еще с ним был Гонзо... но крысы больше не было. Таким образом, у Андрея оставался лишь один вариант. Единственный возможный ход или, скажем, первый. Кроме того, если Небеса будут милостивы, самый безобидный из всех возможных, надо отметить. Пробный шар.