Лорд-Чародей - Лоуренс Уотт-Эванс

Крушила посмотрел ему глаза. Они были почти одного роста.

— А ты, выходит, Избранный Лучник?

— Я получил записку Болтуньи, или Говоруньи, если тебе так больше нравится. Итак, мы все-таки собираемся сделать то, в чем клялись, когда соглашались стать Избранными? Мы намерены его прикончить?

— Похоже на то, — поколебавшись, ответил Крушила.

— Ты хочешь сделать это сам? Или можешь доверить мне?

— Я… Я не знаю, — ответил Крушила. — Вообще-то я думал, что это сделает тот, у кого больше шансов на успех. Если в этом вообще возникнет необходимость.

— Отлично! Значит, ты не обидишься, если это сделаю я? Не станешь кричать, что я хитростью украл твою славу?

Крушила удивленно заморгал. Такого оборота он явно не ожидал.

— Нет, не обижусь. Если у тебя появится шанс, действуй.

— Чудесно! — Лучник похлопал Крушилу по плечу. — Думаю, что мы с тобой, парень, прекрасно уживемся. Должен сказать, у тебя здравого смысла больше, чем у твоего предшественника. Это точно!

— Я не… Я бы так не сказал.

— Никаких сомнений. Он постоянно бубнил, что не хочет никого убивать. Это конечно, заслуживает уважения, но затем он заявил, что я тоже не должен никого убивать. Но разве не в этом смысл существования Избранных? Наша высшая цель — убийство Лорда-Чародея!

— Если он того заслуживает, — сказал Крушила. — Если обратится ко злу. — Крушила умолк, не зная, как продолжить — ведь ему было известно, что Лорд-Чародей уже обратился ко злу и что его следует устранить. Лерры сотен безвинно убиенных кричат об этом. Да и сам Лорд признал, что перебил все поселение.

— А если он ничего не натворил, то мы должны сидеть сложа руки? Это же бессмыслица! Когда я соглашался стать Избранным, я не сомневался, что очень скоро мы получим Темного Лорда. Я чувствовал это, словно лерры нашептали мне на ухо. Я точно знал, хотя старый Клинок сомневался. Другие тоже ничего не понимали. — Он прислонился плечом к стене и спросил вполголоса: — Как ты ухитрился их уломать?

— Я никого не уламывал, — ответил Крушила. — Это они меня убедили. Некоторые слова Ведуна вызвали подозрения у Ясновидицы, и они вдвоем нашли меня. Потом мы с ними отправились в поселение, где родился Лорд-Чародей — оно называется Каменистый Склон, — и увидели, что он натворил. Тогда мы все поняли.

— Выходит, Всезнайка ей что-то брякнул? Гляделка всегда слишком серьезно воспринимает его слова, а для меня они звучат как старые и малость протухшие сказки.

— Все это довольно сложно… — начал Крушила, которому страшно не хотелось что-то объяснять этом странному человеку, горящему желанием прикончить Лорда-Чародея.

— Значит, наш Лорд-Чародей обошелся скверно со своими бывшими соседями?

— Он их убил, — сказал Крушила.

Лицо Избранного Лучника мгновенно изменилось.

— Они были чародеями? — очень серьезно спросил он. И, не дождавшись ответа, продолжил: — Нам не положено вмешиваться, если они были чародеями. Предполагается, что они, встав на путь зла, принялись насиловать девиц и пожирать младенцев.

— Нет, они не были чародеями. Во всяком случае, не все, кого он убил. Возможно, где-то когда-то он и убил пару-тройку колдунов.

— Не все?.. Где-то… Когда-то… — Крушиле показалось, что Лучник в первый раз испытал потрясение. — А те, кого он убил в деревне… Много ли он убил там?

— Всех.

Некоторое время Лучник смотрел на него молча, потом как-то не слишком уверенно спросил:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что он убил всех до единого. В живых не осталось никого. Он наслал на них моровую язву, а потом прикончил тех, кто выжил, и сжег деревню.

Лучник еще какое-то время молча смотрел на него, потом покачал головой и сказал:

— Нет, он этого не делал.

— Сделал. Пять лет назад. Мы выяснили это только что.

— Нет. Это же чистое безумие. С какой стати ему убивать всех жителей поселения? А что случилось с его друзьями и родственниками?

— Он утверждает, что друзей у него нет, и я с тобой полностью согласен — это чистейшее безумие. Поэтому мы и должны с ним покончить.

— Клянусь духами всех моих предков, — негромко произнес Лучник, — он сумасшедший.

— Разумеется — иначе мы бы не стали пытаться его убить.

Крушила оглянулся на игроков, затем — на распахнутую дверь трактира.

— Ведун! — заорал кто-то. — Это Ведун! Не иначе!

— Почему они тебя не заметили? — спросил Крушила.

— Потому что я этого не хотел, — ответил Лучник. — Меня не замечают, и это — часть моей магии.

— Они не могут тебя увидеть?

— Они меня не видят. А это не совсем то. Если бы они меня сознательно искали, или кто-то взглянул бы прямо на меня, они смогли бы меня увидеть. Но я… я умею не привлекать внимания. Не возникать, если так можно выразиться. Это, как я уже сказал, часть моих магических способностей.

— Я думал, твои магические способности ограничиваются точной стрельбой из лука. Поражать все, во что ты целишься.

— Да, это другая сторона моего искусства. Кроме того, я умею терпеливо выжидать, таиться в засаде и оставаться незамеченным, пока не спущу тетиву. Так что мои магические способности более разнообразны. Разве ты не обладаешь сверхчеловеческой быстротой и выносливостью даже без меча в руках? Разве нет таких вещей, на которые ты способен без клинка?

— Наверное, есть, — ответил Крушила, вспомнив реакцию тех женщин, которых уложил в постель за эти месяцы. Правда, он не совсем понимал, каким образом эти способности связаны с боевым искусством, при помощи которого он должен был уложить Лорда-Чародея.

— Всезнайка не помнит лживых рассказов, Гляделка может увидеть не только место, где находится Лорд-Чародей, а Болтунья понимает все языки и говорит на них, но ей известны и все подлинные имена. Короче, лерры, с которыми связан каждый из нас, обладают каким-то дополнительными способностями.

— Видимо, так, — согласился Крушила.

Некоторое время они изучали друг друга, а затем Лучник сказал:

— Итак, мы согласились, что, раз уж Лорд-Чародей должен умереть, то ты не станешь возражать, если об этом позабочусь я.

— Ясновидица говорит, нам надо найти остальных, — сказал Крушила.

Молодой человек много раз задавал себе вопрос, с какой стати следует указанием этой женщины, несмотря на то что оба они Избранные и по своему положению совершенно равны. В конце концов он, как ему казалось, нашел ответ. Ясновидице принадлежало старшинство хотя бы потому, что она знала то, о чем он не имел ни малейшего представления. Кроме того, за ней стоял опыт многих десятилетий, в то время как ему нет еще и двадцати. И она очень походила на тех женщин, которым он привык подчиняться в Безумном Дубе. Поэтому он следовал за ней, не задумываясь.