Консул - Валерий Большаков

– Сальве, – сказала Давашфари и серебристо рассмеялась, увидев выражения лиц преторианцев. Смех красил ее – придал блеска глазам, выдавая внутреннюю суть этой женщины – жизнерадостной и непосредственной.

– Достойнейшая знает латынь? – осведомился Лобанов.

– Не удивляйтесь, – улыбнулась хуан гуйфэй, – я почти что ваша землячка. Мой отец – ябгу[46]Герай, верная опора трона кушанского царя, а вот пра-пра-пра… был римским легионером. Его звали Максимус Октавий Тевкр, и он участвовал в битве при Каррах, когда парфяне победили жадного и неумелого Марка Красса. Девять тысяч римлян попали в плен, их поселили на задворках Парфии, в Антиохии-Маргиане. Среди них был и мой предок…

Тзана незаметно пихнула Сергия и глазами показала на Гефестая. Лобанов поразился – сын Ярная смотрел на Давашфари с видом верующего, узревшего явление бога. Кушан был растерян и счастлив, он не сводил глаз с лица хуан гуйфэй, на губах его то появлялась, то исчезала блаженная улыбка.

Сергий перевел взгляд на Тзану, и девушка кивнула: да, мол, это именно то, о чем ты подумал – коварный Амур истыкал Гефестая стрелами…

– Максимус не остался в Маргиане надолго, – продолжала Давашфари, – он и его друзья покинули город и ушли в Комеды, поступив на службу к кушанскому царю. И монарх не пожалел о своем решении – римляне расширили пределы его царства до Инда, до устьев Яксарта!

Многие из них, из поколения в поколение, не забывали родного языка и обычаев покинутой родины. Мою мать звали Аха, она из Пурушапуры…

– И я… – вымолвил Гефестай, густо краснея.

– Да?! – восхитилась Давашфари. – Как здорово! А как звали вашего почтенного отца?

– Ярнай, – затрудненно произнес кушан.

– А как зовут вас… можно мне сказать – тебя?

– Конечно! – бурно возрадовался сын Ярная, совершенно забыв представиться.

– Его зовут Гефестай, – сказал Искандер.

Названный истово закивал, и Давашфари весело рассмеялась, кокетливо поглядывая на сына Ярная, отчего тот воспарил, как минимум, к седьмому небу.

– А как достойнейшая оказалась здесь? – спросил Сергий, возвращая друга в юдоль земную.

Женщина вздохнула и продолжила свой рассказ:

– У моего отца много земель, но мало богатств. Слишком мало, чтобы устроить в этой жизни своих дочерей, а их у него пятеро. Я средняя. Отец решил показать меня при дворе императора Поднебесной, и Ань-ди остановил на дочери ябгу свое благосклонное внимание…

Последние слова Давашфари произнесла с явной иронией, и это было как бальзам на душу Гефестая.

– А когда я увидела вас во дворце, – вздохнула она, – то захотела обязательно повстречаться, увидеть вблизи, поговорить, порасспрашивать… Вы знаете, что поблизости есть еще трое римлян? Увы, они в тюрьме, и я ни с кем из них даже словом не смогла перемолвиться…

– И что? – спросил Сергий с осторожностью. – Им никак нельзя помочь выйти на свободу?

– Я пробовала, – тряхнула волосами Давашфари. – Император Ань-ди во всем слушается вдовствующую императрицу, и та пользуется этим – правит, как хочет, доверяя только своим братьям… Но мне удалось заручиться благосклонностью Сына Неба – он находит у меня жалость и утешение, а когда император успокаивается, я даю ему несколько советов… Раньше Ань-ди относился к моим словам настороженно, но я руководствовалась не корыстью, а простым здравым смыслом. Император раз поступил по-моему – и выиграл. Другой раз, третий… И проникся ко мне доверием. Освободить римлян я не смогла – этого не хочет императрица, она опасается дурного влияния Запада, где господствует Белый тигр… Ах, если бы вы только знали, как мне приходится сложно! Это такое опасное и трудное занятие – постоянно балансировать, как канатоходец, боясь навлечь на себя гнев Высочайшей или быть отвергнутой императором. И все же я кое-чего достигла – именно благодаря моим усилиям римлян не казнили до сих пор, удерживая в застенках, подвергая наказаниям, но не предавая смерти!

Давашфари улыбнулась Гефестаю, пристально посмотрела на Сергия, и проговорила:

– А почему бы вам не попробовать освободить соотечественников? Я внимательно наблюдала за вами – вы все люди смелые и решительные…

Лобанов осторожно проговорил:

– Да мы бы с удовольствием, но как покинуть дворец незаметно? Как выбраться за пределы Поднебесной целыми и невредимыми?

Искандер больно пнул ногой Сергия, и Давашфари заметила это.

– Твой друг не доверяет мне, – грустно заметила женщина.

Гефестай посмотрел на Тиндарида с таким гневом, что Давашфари поспешила успокоить его словами:

– Он имеет на это полное право, ведь вы совсем не знаете меня. Я ничем не рискую. Даже если ваша попытка провалится, я легко оправдаюсь перед императором, но вот вам оправдания не будет.

И все же я очень хотела бы заслужить ваше доверие. Поймите меня правильно – первый раз в жизни я вижу людей из Рима! Да я всё готова сделать для вас, и вовсе не из чувства долга, а чтобы утолить тоску по родине. Странно, да? Я никогда не видела Рима, но больше всего на свете хочу пройтись по его улицам, любуясь храмами, толкаясь в толпе римских граждан… Иногда я вижу Рим во сне – это очень странный город, и он совершенно не похож на истинную столицу империи, но то сладкое чувство, с каким я просыпаюсь, искупает всю непохожесть… Хотя откуда мне знать, похож он или нет. Рим велик?

– Велик, – улыбнулся Сергий.

– Больше Лояна?

– Куда больше! – внезапно разговорился Гефестай. – В Риме живет миллион человек! Это очень красивый город, там все дома… ну, почти все покрыты мрамором, и… и вообще!

Задохнувшись, он выпалил:

– О, Давашфари! Поедем в Рим вместе!

Сергий ожидал неудовольствия наложницы, возможно, сглаженного шуткой, но женщина лишь побледнела, поднося ладони к щекам. Глаза ее наполнились слезами.

– Я… я не знаю… – пролепетала она. – О, зачем ты мне это сказал… Отныне я потеряю покой!

– Прости! – взвыл Гефестай. – Но я звал тебя, желая не зла, а блага! Тебе… и мне. Ну, пусть только тебе, тебе одной!

– Ах, кто я для Рима? – всплеснула руками Давашфари. – Здесь я занимаю место на самой вершине, стою всего лишь на ступеньку ниже императрицы. Я обзавожусь связями, коплю богатства, укрепляю положение. Поднебесная – великое государство, а я оказываю влияние на его жизнь. Князья-ваны ищут со мной знакомства, и даже братья из рода Дэн опасаются враждовать с хуан гуйфэй… Да и не в моем желании или нежелании дело… Поймите, сам разговор о моем отъезде карается смертью, я – наложница Сына Неба!

– Мы поможем! – напирал сын Ярная.

Удельная принцесса, печально улыбаясь, только головой покачала – уж она знала, как велика власть императора, как длинны его руки.