Мой злодей. Книга 2 - Мария Власова

– Ладно, – вновь стремительно поменял гнев на милость Арман, – повторю ещё раз, чтобы ты точно поняла: это платье пошил я. Никто мне не говорил его шить, это моя идея, моя работа, и только мой подарок тебе. Если ты все равно не захочешь его принять, то я раздеру его на куски или хуже того – подарю твоей кузине. Так что тебе выбирать, что будет с этим платьем. Выбирай.

У меня от шока слегка открылся рот. Это платье очень дорогое, с драгоценными камнями, да и работа явно тончайшая и кропотливая: на его пошив ушла не одна неделя… и это подарок мне? Да оно же стоит целое состояние, и он готов разорвать его, если я откажусь его принимать?

– Зачем? – растерянно спрашиваю, хотя часть меня уже знает ответ, но не готова его принять.

Арман улыбнулся, но ничего не ответил, прочитав что-то в моем взгляде.

– Ещё не время раскрывать все карты, – еле слышно сказал он. – Так что же ты решила?

– Я… – начала говорить, но запнулась, наблюдая, как он прячет платье в коробке нарочито медленно и аккуратно накрывает коробку крышкой.

– Оно очень подойдет к завтрашнему приему дочери герцога Атморского, – подсказал мне правильный вариант ответа. – Жду не дождусь, чтобы увидеть тебя в нем. Более чем уверен, что не зря делал на размер больше, ты снова растолстела.

Да, Арман не Арман, если не скажет какую-то гадость.

– Ладно, – кивнула, словно нехотя. – Но как же ты его на мне увидишь? Чтобы попасть на праздник, тебя должны туда пригласить.

Модельер как-то очень выразительно посмотрел на меня.

– Ты думаешь, я тебя приглашу? – предположила несколько удивленно.

– Так и быть я составлю тебе компанию, приходить на праздник сестры одной ещё тот позор, не так ли? – ухмыльнулся мужчина.

– Вообще-то у меня есть жених, – холодно напомнила ему. – Не думаешь, что я пойду с ним?

– Насколько я знаю, графа Ратморского нет в стране, но даже если бы был, он даже не провел официального приема, чтобы объявить о вашей помолвке. Думаешь, сам Беловолосый принц стал бы приглашать тебя? – от иронии в его голосе чешутся кулаки.

– То есть ты делаешь мне милость, предлагая, пригласить тебя? – с трудом сдерживая гнев, уточнила у него, не скрывая сарказм.

– Я заеду за вами завтра в семь, – вместо ответа улыбнулся Арман, словно не замечая моего недовольства. – А пока что подготовьтесь к празднику, моя леди, завтра мы произведём фурор на празднике леди Сюзанны.

Он выхватил мою руку, оставил на ней поцелуй и исчез, не предоставив даже возможности возмутиться его наглостью. Что это с ним и Вероникой сегодня? Ведут себя так странно. Сколько отец платит Арману, если он может позволить сшить такое великолепие для кого-то столь незначительного для него, как я? Хотя, что там правду таить, я, возможно, действительно важна для него, и я не знаю, как к этому относиться. С одной стороны Анри, к которому я привязана. Пусть эта жизнь мой второй шанс, но здесь я, вероятнее всего, оказалась из-за него. С другой Стефан, человек из прошлого той, чьё место я заняла. Что я к нему сейчас испытываю, не могу понять. Отголоски воспоминаний Рианны? Реакция ее тела? Что это? Не знаю.

Так тут ещё появился Арман, весь такой загадочный, который меня спас. Я терпеть не люблю штамп – любовный треугольник и тем более любовный квадрат. Не люблю, чтобы кому-то пудрили голову и давали надежду на то, чего не будет. Но мне ведь никто из них в любви не признавался. Да я вообще не уверена, что хотя бы один из них хочет быть со мной. Даже в Анри не уверена, потому что теперь мне кажется, что я совсем не знаю его. Ведь была уверена, что он никогда не убьет кого-то просто так, даже несмотря на то, что в книге он убил господина Карвалье. Что если это повторится? Как-то страшно о таком даже думать. Что же касается ещё двух претендентов на мою гипотетическую честь (в ее наличии я до сих пор не уверена), докторе Корте и Армана, все так же запутано. Очевидно, нормальных кавалеров мне не положено, только такие… с тайнами и придурью. Хотя чего я жалуюсь? Я же и.о. главной героини, там любовные треугольники по канону положены.

– Госпожа? – позвала Надин, зайдя в комнату.

– Убери пока в шкаф и подготовь на завтрашний приём, – кивнула на коробку, с задумчивым видом смотря в окно и протягивая девушке раскрытую ладонь в требовательном жесте.

– Какая прелесть, – аж ахнула девушка, проигнорировав мою протянутую ладонь. Она подхватила платье и, явно не сумев сдержаться, закружилась вместе с ним по комнате.

Камни завораживающе заблестели под солнечными лучами, вызвав у меня жалость, что я не смогу также покружиться в этом платье при свете газовых ламп.

– Письмо, Надин, – требовательно повторила, чувствуя раздражение и зависть к ни в чем не повинной девушке.

Надин тут же спохватилась, взяла платье так, как будто оно хрупкое как стекло и как-то удерживая его одной рукой, попыталась найти заветный серый конверт в карманах своего фартука, но у нее это не получилось. Под моим пристальным взглядом она настойчиво проверила все свои карманы и даже зачем-то похлопала себя по груди, пока не застыла с удивленным видом, точно вспомнив что-то.

– Но письма нет, госпожа, – выдала она так же потрясено, как и я.

– Как нет? Почтальон сегодня еще не заходил? – удивилась, если не сказать разозлилась я.

– Заходил, – кивнула девушка и тут же спохватилась. – Но письма от графа не принес. Это странно, столько раз приносил и сейчас не принес…

Она что-то говорила, говорила, но я не слушала. Мои мысли скакали от тревоги. Срочно захотелось перечитать последнее письмо Анри, убедиться, что там и слова нет о том, что он планирует сделать что-то опасное или может как-то пострадать. Глупая! Он же не стал бы говорить мне, даже будь это на самом деле, тем более писать об этом в письме. В груди защемило, дышать стало тяжело, а спину начало покалывать, но я нарочито спокойно повернула коляску к столу и взяла оттуда связку писем.

Достала последнее и судорожно пробежала по строчкам. Послание было коротким, в последнее время все наши переписки сводились к пересказу погоды и светским вопросам о здоровье. Даже бесит немного такое поведение дел. Но, о своем плане я не говорила, опасаясь, что, взвалив на него подобную ношу, снова дождусь от него такой же реакции как с поездкой в Новую Романию, не хотелось бы быть виновной в смерти невинных. О состоянии здоровья не писала, потому что не хотела обнадёживать. Я вообще представляла: вот он вернется, и я сама встану и встречу его. Интересно, какое выражение я увижу тогда на его лице? Шок? Радость? Вот и о чем мне стоило ему писать, как не о погоде? К тому же Анри сам не писал больше ничего особенного, скорее всего опасаясь, что письмо перехватят.

– Госпожа? – позвала горничная в который раз.

– Да? – еле слышно отозвалась, заставляя себя разжать пальцы, судорожно сжимающие письмо.

Все с ним нормально, хватить впадать в крайности! Один день не написал, подумаешь! Может, занят чем важным, может кем… Вдруг там красивая вертихвостка, которая может передвигаться самостоятельно, и представляет собой что-то гораздо более привлекательное, чем теплое воспоминание детства? Так, дышим, дышим… Я уже накручиваю себя. Как говорится: в чужом глазу соринку вижу, а в своем бревно не замечаю. Тоже мне святая! Но все же…