Мастер реальности  - Глеб Кащеев

«Вторые ежегодные испытания юных мастеров разума объявляются открытыми! Представленные ранее участники продемонстрируют уважаемой публике и судьям свои способности в первом испытании. Телекинезис! – провозгласил герольд перед сценой, – Приглашается неподтвержденный барон Вальдштейн.»

Из небольшой группы подростков, стоявших в ряд вдоль края арены, вышел юноша в ярко синем кафтане и голубых бархатных брюках, взошел на деревянную сцену и поклонился в сторону, где сидел Дэйв.

«Приступайте», – сказал кто-то чуть ниже.

Дэйв привстал и посмотрел на трибуны. Прямо под ним через три ряда стояло девять каменных столиков, за которыми сидели судьи в одинаковых серых мантиях.

– Дорогой, а что они должны сделать сейчас? – поинтересовался юный женский голос позади Дэйва.

– На первом испытании они должны показать способности к перемещению вещества при помощи Силы, дорогая. Перемещение воды считается самым сложным. Тут нужно думать о каждой капле, – ответил голос немолодого мужчины.

Юноша в синем повернулся к бассейну, закрыл глаза и протянул руку вперед.

– Слабак, – крякнул старик в смешном черном берете с пером, сидящий справа от Дэйва, – без остаточной кинестетики не может. На кой ему рукой то махать? – и сам раздосадовано махнул рукой в сторону юноши.

Тем временем из бассейна поднялся небольшой шар воды размером с баскетбольный мяч. Поднялся неуверенно, пошатываясь и постоянно меняя форму, сплющиваясь и перекашиваясь из стороны в сторону.

– Достаточно, – прозвучало от судей снизу.

Вода с брызгами плюхнулась обратно.

Покрасневший юноша нервно поклонился и ушел обратно в строй испытуемых.

Следом за ним вышел светловолосый парень в светло-коричневых одеждах. Ему удалось поднять куда больше. Его шар был метра два в диаметре, идеально круглый, без какой-либо ряби на поверхности. После команды судьи, он плавно опустил воду обратно в бассейн, так, что обошлось без брызг. Но на старика рядом с Дэйвом было не угодить.

– Позор для отца, – пробурчал тот под нос. Дед бы в гробу перевернулся, если бы увидел.

И тут Дэйв вздрогнул:

«Для испытаний приглашается неподтвержденная княгиня де Клэр.»

От группы испытуемых отделилась фигура девушки в черном. Она была одета очень необычно: короткая черная кожаная куртка до талии, со множеством тускло поблескивающих красной медью застежек и пряжек, плавно переходила в такого же цвета кожаные брюки, с такими же медными украшениями. Поверх брюк была надета еще и черная кожаная юбка с большим разрезом до пояса с одного бока. По ткани юбки разбегалась узорами вьющаяся медная проволока. На голове у девушки был свободно ниспадающий на лицо и плечи черный капюшон, скрывавший глаза.

Сначала Дэйв решил, что это Ирма и он видит сон про завтрашние испытания, но тут княгиня откинула капюшон и длинные светло-каштановые волосы рассыпались по плечам.

«Ирэн. Мать Ирмы», – понял он.

– Дорогой, а почему она не в цветах своего герба, как остальные? – спросил женский голос позади Дэйва

– Не знаю. Сам поражен, – ответил мужчина.

«Приступайте», – произнес судья после некоторой паузы, в течение которой он так и не дождался от девушки поклона.

Ирэн не шелохнулась. По трибунам пронесся восхищенный вздох. За спиной девушки поднялась в воздух вообще вся вода, причем сохраняя прямоугольную форму бассейна.

– Эвона как. Не подкачала девочка, – старик справа улыбался и нетерпеливо потирал руки, – вот это школа! И кровь!

– Достаточно, – произнес судья.

Параллелепипед воды плавно опустился назад, в бассейн. Девушка все так же без поклона повернулась и ушла обратно в строй, опять накинув на голову капюшон.

Следом за ней вышел высокий темноволосый юноша. Что-то в его чертах показалось Дейву смутно знакомым, как будто они с ним где-то уже мельком виделись. «Неподтвержденный князь Гаррах», – так его представили. Этот тоже был одет в черное, но не в строгую кожу, а в богато расшитый серебром бархат. Гаррах поклонился, причем сделал это дважды: сначала как все в сторону судей, а затем, приложив руку к груди, ответил поклон кому-то персонально на трибунах.

Он также легко, не убирая легкую ироничную улыбку с лица, поднял всю воду из бассейна. Затем, красуясь, заставил водяной параллелепипед несколько раз перевернуться в воздухе, прежде чем позволил ему вернуться обратно в каменную чашу.

– Есть все-таки молодежь! Есть! Не все еще мозги в праздности растратили, – радовался сосед Дэйва.

Остальные испытуемые не показали ничего выдающегося на фоне Ирэн и Гарраха. Дэйв только обратил внимание на полноватого юношу из рода Бжезинских – это была фамилия Марьяны. Он явно был слабым мастером, но сумел сделать из своей слабости красивое шоу. Его сил хватило только на то, чтобы срывать с поверхности воды отдельные капли, но зато эти брызги поднялись вверх, танцуя в сверкающем на солнце и порождающим радугу вихре из капель воды.

«Вторая часть испытаний. Креационизм!» – объявил Герольд.

– Креа… что это, дорогой? – раздался сзади голос девушки.

– Теперь юные мастера должны проявить себя в искусстве создавать новые предметы, дорогая. Креационизм. Создание нового, – терпеливо пояснил ее спутник.

На арену вынесли ведра с какими-то камнями, разноцветным песком и жидкостями.

– Минералы и вещества, которые могут потребоваться юным дарованиям для тех предметов, что они хотят создать, – объяснял мужчина позади.

На этом этапе провалились многие. Юноша в синем, как ни старался, так и не смог ни во что превратить клубящиеся смерчики из разноцветного песка. Блондин в коричневом воспользовался какими-то рыжими камнями и превратил их в меч.

– То же мне, превращение. Руду в железо. Даже углерода не добавил, для стали то. Это не меч, а позорище, – сокрушался старик в берете.

Ирэн вышла на сцену улыбаясь. Видимо, в этом испытании она была уверена.

С арены поднялся небольшой смерч из песка, который тут же закружился вокруг вытянутой ладони. Совсем как у Ирмы, когда она хлеб творила. Вихрь засверкал на солнце и в руке Ирэн возник стеклянный бокал из разноцветного желто-зеленого стекла, с золотыми узорами. Но на этом ее номер не закончился. Она сделала жест, как будто зачерпывает что-то из воздуха, и тут в бокал сверху упал отчетливо видимый солнечный луч. Как это могло быть в прозрачном воздухе в солнечный день, когда арена и так была залита солнцем, Дэйв не понял.

– Вот же умница! – захихикал старик, – Как она это? Линзы что ли подвесила специально…

Луч тем временем наполнял бокал колышущейся светящейся золотистой жидкостью. Ирэн поставила бокал на край сцены.

– Благодарим вас, – донеслось от судей.

Ирэн повернулась, чтобы уйти со сцены, но в последний момент, обернувшись через плечо, щелкнула пальцами, и жидкость в бокале вспыхнула и загорелась неярким синим пламенем.