Враг империи - Диана Удовиченко

Наконец, настало утро, когда мастер Триммлер, открыв глаза, заявил:

– Хватит меня водой кормить! – и, отпихнув Дрианна, устремился в кухню, где наша хозяйка священнодействовала над каким—то сложным блюдом.

Мы с магом побежали за гномом и застали очень занимательную картину. Подойдя к пышущей жаром печке, мастер Триммлер голыми руками раскрыл дверцу духовки, выудил оттуда кусок полупрожаренного мяса и, урча от удовольствия, засунул его в рот целиком. Хозяйка тихо охнула. Гном же, прожевав, снова сунул руку в огнедышащее жерло печи. Мы с Дрианном только беспомощно переглядывались, а Лютый, который вернулся, закончив тренировать своих верных последователей, и теперь стоял, прислонившись плечом к косяку кухонной двери и наблюдая за происходящим, спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– У—у–м, – ответил мастер Триммлер, усиленно работая челюстями, – вот теперь чувствую…

Утолив первый голод, он развернулся и затопал к выходу. Мы, словно завороженные, последовали за ним. Выйдя на улицу, гном сладко потянулся и нечаянно задел рукой стоявшего рядом с ним Дрианна. Маг, словно осенний лист, влекомый ветром, слетел с крыльца и плюхнулся на землю шагах в пяти от него.

– Ой, извини, друже, – расстроился гном и кинулся поднимать парня.

– Ничего—ничего, я сам, – заторопился Дрианн, опасливо поглядывая на мастера Триммлера.

Тот озадаченно поскреб затылок, бормоча:

– Как это меня угораздило?

– Многократное увеличение физической силы при понижении чувствительности, – констатировал вошедший во двор Райл.

– Чего он говорит—то, лейтенант? – насторожился гном.

– Последствия контакта с кровью дракона, – продолжал изначальный.

– Так он теперь неуязвим? – изумился я.

– Не совсем. Кровь пролилась лишь на его кожу. Вот попади она в рану – тогда ваш друг был бы полностью неуязвимым. Если бы выжил. А сейчас он всего лишь сделался малочувствительным к внешним воздействиям – ожогам, холоду, порезам. Ну, и сил, конечно, стало в несколько раз больше. Также тело его будет быстро восстанавливаться после ранений.

– Меч его возьмет? – деловито осведомился я.

– Да… но разрубить его кожу сможет не каждый мечник.

Я перевел ребятам слова изначального.

– Эх, жаль, у меня ран не было! – вздохнул гном. – Знал бы – хоть глотнул бы драконьей крови!

– Если мастер Триммлер выздоровел, значит, мы можем отправляться обратно? – спросил Лютый.

– Наверное, да, – пожал я плечами.

Только вот с пустыми руками, как говорится. Миссия, возложенная на меня императором, не выполнена. Подмогу я не приведу. Люди, которые шли со мной, погибли зря. Ничего хорошего меня в Виндоре не ждет. Но я должен быть там. Хотя при мысли о том, что я скажу Ридригу, меня пробрала дрожь. Тут вдруг вспомнилось: да нет же, не совсем зря я прошел такой долгий путь! Зато узнал, кто хочет избавиться от монарха и плетет сети заговоров! Хотя бы сообщу императору о предательстве Вериллия, возможно, предотвратив этим многие неприятности.

– Тебе будет трудно, Рик, – заметил Райл. – Но это твой путь. И помни: ты не только единственный, кто сумел сам добраться до нашего селения. Ты – единственный, кто из него вернется.

– Никто ничего не узнает, – торопливо заверил я.

– И от твоих товарищей тоже? – спросил изначальный.

– Они будут молчать.

– Мы хотели исправить их память, но решили, что это будет вмешательством в их судьбы. А от них в вашем мире сейчас будет зависеть слишком многое. Мы не хотим нарушать ход истории.

Странные они какие—то. Слишком старательно отгораживаются от всего мира, боятся задеть какие—то пути… Просят о сохранении тайны, сами же никакой информации не дали.

– Ты знаешь о нас многое, почти все. Просто пока еще не осознаешь этого.

– Хорошо, скажите хотя бы: зачем? Зачем вы здесь, зачем собираете по всему миру изначальных?

– Это очевидно, Рик. Когда ты поймешь, ты вернешься. Потому что не сможешь поступить иначе.

Луг милосердный! Получу ли я от них хоть один нормальный совет? Оказалось, да.

– Твой друг – некромант…

– Что? – насторожился я.

– Он будет становиться все сильнее. Но вместе с этим в нем будет оставаться все меньше человеческого. Вернуться назад он сможет, лишь единожды отдав то, что забирает.

– Это все?

– Да.

Замечательно! Кем бы ни были изначальные, одним искусством они владеют в совершенстве: сказать многое, не сказав ничего. Переводить эти слова ребятам я не стал. Во—первых, меня смущал Дрианн. Я не совсем доверял ему и собирался для начала уяснить: не станет ли это изречение изначального оружием в руках некроманта? Я процедил сквозь зубы:

– Запомню… а теперь: ты можешь хотя бы показать свое истинное лицо?

Я был уверен: внешность изначальных – лишь маска, обман зрения. И хотел воочию увидеть, с кем имею дело.

– Смотри…

Передо мной стоял… я. Отросшие соломенные волосы, серые глаза, упрямая линия губ… мгновение – и лицо изначального изменилось, на меня смотрел Лютый. Еще миг – глазам предстало хмурое, изнуренное лицо Дрианна. Мастер Триммлер… еще и еще лица… знакомые и незнакомые…

– Форма – ничто, Рик. Мир – это лишь взаимодействие энергий.

– Так мы пойдем? – у меня не было настроения разгадывать его загадки.

– Да, конечно, – непринужденно ответил Райл, проводя рукой по воздуху.

Пространство перед ним заколыхалось, образовав большой круглый разрыв, в котором, как вода, переливался сгустившийся и помутневший воздух. В глубине его просматривались непроходимые джунгли.

– Портал готов. Я провожу вас, – сказал Райл, делая шаг в размытую дыру.

– Ты уверен? – опасливо спросил меня Лютый, неприязненно косясь на дышащее искаженное пространство.

– Пошли, – я двинулся вслед за изначальным.

Лучше уж шагнуть в неизвестность, чем снова продираться сквозь Зеленое сердце. Там у нас шансов не было. Мы оказались на берегу Шарда… в джунглях… над поверхностью океана… Пейзажи менялись с сумасшедшей скоростью, пространство летело мимо нас, съеживаясь, закручиваясь тугими спиралями, огибая наши тела. Каждый шаг внутри портала переносил на тысячи майлов вперед. У меня закружилась голова от стремительного, все убыстряющегося полета сквозь реальность, которая, в конце концов, просто слилась в несущуюся мимо единую полосу. Вдруг мои ноги ощутимо ударились о камень.

Мы стояли посреди узкой пустынной улочки, мощеной гладкими серыми булыжниками. С обеих сторон высились каменные дома, а перед нами истаивала в воздухе бешено вращающаяся воронка, из которой донесся удаляющийся голос: