Сумерки героя - Дэвид Геммел

Два дня спустя ее увезли в тюремный замок высоко в горах. Здесь, кроме нее, были и другие зверолюди, полученные в итоге неудавшихся опытов. Змею с детским личиком держали в сетчатой клетке-куполе и кормили живыми крысами. Змея не могла говорить, но по ночам издавала тонкие и пронзительные музыкальные звуки. Они надрывали Устарте душу все пять лет, что она провела в этом жутком месте.

С ее телом творили неописуемые веши, ее обучали убивать и есть живое мясо. Два года она отказывалась убить человека, и два года Дереш Карани, золотоволосый чародей, подвергал ее страшным мучениям. В конце концов пытки сломили ее сопротивление, и она научилась повиноваться. Ее первой жертвой стала молодая женщина, второй — сильный однорукий мужчина. Потом она приучила себя не запоминать убитых. Время от времени Дереш Карани превращал ее в зверя и натравливал на кого ему было желательно. Ее клыки и когти рвали плоть, крушили хрупкие кости.

Она была хорошим кралотом, надежным и послушным. Ни в одном своем обличье она ни разу не набрасывалась на своих тюремщиков. Она даже не рычала на них и незамедлительно исполняла их команды, а те взамен обращались с ней все более снисходительно. Они думали, что одолели ее — она читала это в их мыслях. Никогда с того первого дня в городе она не показывала им своей истинной силы и не открывала своего дара, но знала, что Дереш Карани подозревает о нем. Однажды он подошел к ней с кинжалом в руке, и она прочла: Сейчас я перережу тебе горло.

«Доброе утро, мой господин», — сказала она. «Доброе утро, Устарте. — Он сел рядом с ней. — Я очень тобой доволен». (Сейчас я убью тебя!) — «Благодарю вас, мой господин. Что от меня потребуется на этот раз?» Он улыбнулся и спрятал кинжал. «Вы все, живущие в этом месте, необыкновенные существа. Двойное воплощение — большая редкость. Что ты чувствуешь, переходя из одной формы в другую?» — «Это больно, господин». — «А которая из форм доставляет тебе больше удовольствия?» — «Удовольствия — ни одна, господин. В своем получеловеческом облике я могу учиться по книгам и любоваться красотой неба, в виде кралота упиваюсь своей мощью и вкусом кровавого мяса». — «Да, это верно, — кивнул он, — зверь не воспринимает абстрактных понятий. Как же ты с этим зверем справляешься?» — «Я не могу подчинить его себе целиком, господин. Он подчиняется мне, потому что знает, что я могу прекратить его существование, но все время ищет способы побороть меня». — «Значит, дух тигра жив?» — «Думаю, что да, господин». — «Это интересно. — Он пораздумал и заглянул ей в глаза. — В городе я почувствовал, что ты проникла в мои мысли — помнишь?»

Она ждала этого мгновения и знала, что отрицать все полностью будет опасно. «Да, господин, и это большая тайна. Было так, словно я очнулась от глубокого сна. Я услышала далекие голоса, но знала, что это не настоящие звуки». — «А с тех пор такого больше не случалось?» — «Нет, мой господин». — «Если случится, дай мне знать». — «Непременно, господин». — «Ты умница, Устарте. Мы все гордимся тобой». — «Благодарю вас, господин. Мне очень приятно это слышать».

Однажды, прогуливаясь в своем получеловеческом виде, она заметила, что калитка в стене не заперта. Встав в проеме, она оглядела горную тропу, ведущую к лесу. Мысленно отыскала неподалеку караульных, послушала, о чем они думают. Калитку оставили незапертой нарочно. Устарте сосредоточилась и обнаружила шагах в пятидесяти, за камнями, еще пятерых стражников. У них были копья, а двое держали наготове крепкую сеть.

Устарте отвернулась и пошла обратно к учебным загонам.

Со временем ей доверяли все больше и больше. Она помогала обучать других, таких же, как она сама. Приала привезли в цепях. Он был в своем волчьем обличье и лязгал зубами на стражников. Устарте коснулась его мыслей, почувствовала ужас и ярость и передала ему: Успокойся. Будь терпелив. Наше время еще настанет.

Нездешний посидел немного со спящей жрицей. Она дышала ровно, но испарина на лице указывала, что у нее жар. Он принес миску холодной воды, смочил ткань, отжал и положил Устарте на лоб. Она пошевелилась и открыла свои золотистые глаза.

— Хорошо, — прошептала она. Нездешний легонько промокнул мокрой тканью ей щеки, и она опять уснула.

Тогда он встал с пола и потянулся. Потом прислушался, затворил ставни и вышел наружу, прикрыв за собой дверь.

Через террасу к нему шел Элдикар Манушан со своим пажом Бериком. Маг в бледно-голубом хитоне из блестящего шелка шел босиком. Мальчик в одной только набедренной повязке нес на плече полотенца.

— Добрый день, Дакейрас, — широко улыбнулся Элдикар.

— Добрый. Далеко ли собрались?

— На море. Берику там очень понравилось.

Мальчик заулыбался, глядя снизу на дядю:

— Только вода очень холодная.

— В таком случае вы не туда повернули, — заметил Нездешний. — Вернитесь к тому высокому кусту с желтыми розами и возьмите вправо. Ступеньки приведут вас прямо к морю.

Элдикар оглядел грубо вытесанные стены жилища Нездешнего.

— Это, видимо, ваши апартаменты? Необычайный вы человек. Строите прекрасный дворец, а сами селитесь в чем-то наподобие пещеры. Почему так?

— Порой я сам задаю себе тот же вопрос.

— Пойдемте, дядя, — вмешался мальчик. — Очень жарко.

— Ступай вниз, Берик, я сейчас приду.

— Только вы недолго, — попросил Берик и побежал обратно.

— Сколько сил у этой молодежи! — Элдикар присел на камень в тени цветущего дерева.

— И невинности, — добавил Нездешний.

— Да. Мне всегда печально видеть, как она уходит. Я намеренно свернул в эту сторону, Дакейрас. Я хотел поговорить с вами.

— Я вас слушаю.

— Я сожалею о гибели ваших людей. Это сделал не я.

— Просто несчастливое совпадение, да?

— Не стану лгать вам, — вздохнул Элдикар. — Мой народ заключил союз... скажем, с некой могущественной силой. Война есть война. Я хочу лишь сказать, что не вызывал эту силу сюда.

— Что вам, собственно, здесь нужно? Эту страну не назовешь богатой.

— Возможно, и нет — но это наша земля. Мой народ когда-то жил здесь. Мы потерпели временное поражение и отступили, а теперь возвращаемся. Никакого зла в этом нет — это вполне по-человечески. Мы хотим того, что наше по праву и готовы сражаться за это. Для вас вопрос состоит вот в чем: «Моя ли это битва?» Вы родились не в Кайдоре. Ваш дворец, слуги и свобода, которую дает только богатство, — все это останется при вас. Вы человек сильный и опасный, но будете вы с нами или против нас, особого влияния на исход борьбы это не окажет.

— Зачем же вам тогда беспокоиться, чтобы обеспечить мою дружбу?

— Отчасти из-за того, что вы мне нравитесь. Отчасти оттого, что вы убили бесху, а это удавалось очень немногим людям. Наше дело нельзя назвать неправым, Дакейрас. Это наша земля, а человеку свойственно сражаться за то, что он считает справедливым, согласны?