Дочь Империи - Раймонд Фейст

Оба властителя разглядывали правительницу Акомы. Возможно, она и казалась им всего лишь молоденькой девушкой, чье самолюбие было задето, но вид испытанных и решительных воинов, готовых по одному ее слову силой добиться такого извинения, заставил обоих недоброжелателей поумерить свою ярость. Однако они не собирались идти на попятный. Властитель Инродака брызгал слюной от негодования, а его компаньон потрясал пухлым кулаком. В их демонстративной грубости можно было бы усмотреть нечто весьма комическое, если бы не шеренги солдат с суровыми лицами, в полном вооружении стоящие позади них.

— Ты явилась сюда тайком, и из-за тебя мой давний союзник может потерять ко мне доверие! — Инродака ярился, но, казалось, предпочитал отводить душу в словесных баталиях, а не в вооруженной стычке. — Я обещал Экамчи, что только ему будет предоставлено право заключить сделку с королевой-дочерью, а ты, Акома, не погнушалась предательски разнюхать мои секреты!

Только сейчас Мара поняла, отчего так взбешен пожилой властитель: он подозревал, что среди его домочадцев скрывается агент Акомы. А ведь Аракаси провел несколько недель в гостях в Инродаке; если кто-либо его опознает, дело может обернуться скверно.

Мара рискнула обвести быстрым взглядом свою свиту и растерянно моргнула: мастер тайного знания исчез. Еще один взгляд, чуть более пристальный, помог ей обнаружить его среди воинов. Ничем не выделяясь в рядах таких же солдат, каким он сейчас казался, мастер сохранял боевую стойку, но его шлем был надвинут на переносицу несколько ниже, чем у остальных, а подбородок выдавался вперед и потому казался более квадратным, чем обычно. Похоже, ему не грозила опасность быть узнанным. Освободившись от этой заботы, Мара сделала попытку избежать столкновения:

— Господин, ты поступил опрометчиво, дав такое обещание, и если оно оказалось невыполненным — в этом нет моей вины. Чо-джайны ни у кого не спрашивают совета. И если уж речь зашла о том, как я «разнюхала твои секреты», так ведь ты, должно быть, знаешь стишок: «Первым из всех чо-джайн принесет свежую весть и созревший плод». Если хочешь, спроси у них сам, и тебе скажут, что в каждом улье Империи известны дела всех остальных ульев. Так что не имеет значения, покидали ли твои работники, слуги или рабы пределы Инродаки; новость о рождении молодой королевы уже повсеместно перестала быть тайной. Просто я первая начала действовать. Ты не мог этому воспрепятствовать, господин. И последнее — с каких это пор Акома приняла на себя попечение о репутации Инродаки?

Гнев властителя Инродаки усилился десятикратно. Его союзник, властитель Экамчи, выглядел так, будто хотел только одного — скорее покончить со всем этим и унести отсюда ноги. Однако честь не позволяла ему отступить, когда Инродака заявил:

— Ах вот как?! Самонадеянная девчонка! Ты не уйдешь живой из моих владений!

Мара встретила эту угрозу презрительным молчанием. Она не должна сдаваться: такое малодушие легло бы позором на могилы ее предков. Хотя от страха замирало сердце, она видела, что ее люди пребывают в полной боевой готовности и не выказывают признаков беспокойства, стоя перед превосходящими силами противника. Мара кивнула Кейоку.

Военачальник дал знак воинам Акомы поднять оружие, и почти в то же мгновение такой же приказ получили от своих офицеров солдаты Инродаки и Экамчи.

Услышав звон клинков и скрип доспехов, Мара в последний раз сделала попытку договориться:

— Мы не стремимся к ссоре, особенно потому, что не совершили ничего такого, из-за чего нужно защищаться.

В утреннем воздухе громко прозвучал ответ Инродаки:

— Без боя вы не уйдете.

Кровопролитие казалось неизбежным. Сердце у Мары ушло в пятки, но она твердо выдержала свирепый взгляд старого властителя. Торопливым шепотом она осведомилась:

— Кейок, мы можем рассчитывать на наш союз с молодой королевой?

Не спуская глаз с отряда противника, военачальник так же тихо ответил:

— Госпожа, этим роем правит старая королева, а она состоит в союзе с Инродакой. Кто знает, как поведут себя ее воины, если опасность будет угрожать союзнику ее дочери? — Крепко сжимая меч, он добавил:

— За всю долгую историю Империи вряд ли когда-либо случалось подобное столкновение.

Пока он говорил, из парадной входной арки улья выступила внушительная сотня чо-джайнов — старых опытных воинов. Их панцири и бритвенно-острые клешни заблестели на солнце, когда они вклинились между противостоящими шеренгами людей. К ним поспешили присоединиться еще несколько десятков чо-джайнов из числа находившихся на поверхности. Приблизившись на несколько шагов к двум разозленным правителям, Лакс'л провозгласил:

— Правительница Акомы и ее люди — гости нашей государыни, а властитель Инродака — ее союзник. Ник-то не должен затевать ссору на территории роя. Если оба войска покинут это поле, дело кончится миром.

Инродака возмущенно вздернул подбородок:

— Но ваш рой состоит на службе у моего дома на протяжении трех поколений!

— Состоит в союзе, — поправил Лакс'л. — Как сказала властительница Акомы, чо-джайны — не рабы людей. Уходите немедленно.

Как будто для пущей убедительности, другой отряд чо-джайнов, показавшийся из-за улья, занял позицию в тылу войска Инродаки и Экамчи. Такой же отряд разместился позади рядов Акомы.

Быстро осмотревшись, Инродака обнаружил еще две сотни приближающихся чо-джайнов с занесенными, как для атаки, боевыми клешнями. Его воинственный пыл явно пошел на убыль, да и правитель Экамчи, не желая искушать судьбу, поторопился отдать своему воинству приказ отступить. Мара заметила, что Инродаку такой поворот событий не слишком-то огорчил. С давних пор у него была репутация человека, который избегает конфликтов, и его злобные выпады, вероятно, следовало приписать не столько праведному негодованию, сколько необходимости показать, как он печется об интересах союзника.

Силы оставили властительницу Акомы. Бессонные ночи и постоянное напряжение исчерпали весь запас ее выдержки, и она позволила себе снова опуститься на подушки. Тем временем Лакс'л устремился к Кейоку:

— Военачальник, моя рота — сотня воинов — будет сопровождать вас до границы владений Инродаки.

Кейок подал знак, и мечи его солдат возвратились в ножны. Сам же он спросил:

— А ты будешь среди тех двадцати воинов, которые присоединятся к новому рою?

— Буду. — На лице Лакс'ла появилось странное выражение… может быть, то была улыбка чо-джайна. — Так как вы взяли на себя большие расходы, чтобы обеспечить безопасность ее дочери, наша государыня отдает вам лучших своих солдат. Здесь мой пост займет другой, а я стану военачальником нового улья.

— Затем, словно что-то вспомнив, он сказал:

— По-моему, властительница Акомы завоевала то, что вы, цурани, назвали бы симпатией старой королевы.