О чем молчат ангелы - Бекка Фицпатрик

— Моя одежда насквозь промокла. Мне нечего надеть.

Я услышала звук скользящей по его коже мокрой ткани.

— Мне повезло.

Его футболка со звонким шлепком упала к нашим ногам.

— Очень, очень неловкий момент, — пробормотала я.

Я чувствовала, как он улыбается. Он стоял очень близко. Слишком близко.

— Тебе нужно в душ, — выпалила я. — И поскорее.

— Неужели от меня настолько плохо пахнет?

На самом деле от него пахло настолько хорошо.

Табачный дым выветрился, а запах мяты стал еще сильнее.

Патч исчез в ванной. Он опять зажег свечу и оставил дверь приоткрытой, так что полоска света пересекала пол и ложилась на одну из стен.

Я прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Мне действительно нельзя оставаться, мне нужно домой. Неправильно быть здесь наедине с Патчем, и дело не только в благоразумии. Я должна сообщить в полицию о трупе той женщины. Или не должна? Как можно сообщить о трупе, если труп испарился? Еще один намек на сумасшествие, к которому и так все чаще с ужасом обращались мои мысли.

Я сконцентрировалась на исходной проблеме, не желая задерживаться на идее о своем возможном безумии. Нельзя оставаться здесь, зная, что Ви с Элиотом, а значит, ей что-то угрожает, пока я в безопасности.

Поразмыслив минуту, я решила, что не совсем правильно выразилась. Безопасность — понятие относительное. Пока я с Патчем, я не чувствовала угрозы над собой, но это вовсе не означало, что он собирался вести себя, как мой ангел-хранитель.

Зря мысль об ангелах-хранителях пришла мне в голову. Собрав все силы, я заставила себя выкинуть ангелов — будь то хранители или падшие — из головы и подумала, что, наверное, и правда начинаю сходить с ума. В конце концов, мне привиделась смерть попрошайки. А еще привиделись шрамы Патча.

Вода перестала шуметь, и через секунду Патч вышел в одних мокрых джинсах, сидящих низко на бедрах. Он оставил гореть свечу в ванной и открыл дверь нараспашку. По комнате разлился теплый мягкий свет.

Мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что Патч проводит несколько часов в неделю, бегая и поднимая гантели. Такое тело требует много упорной работы. Я внезапно смутилась. Если не сказать обмякла.

— С какой стороны хочешь спать? — спросил он.

— Эээ…

— Нервничаешь? — спросил он с хитрой улыбкой.

— Нет, — ответила я так спокойно, как только могла в сложившихся обстоятельствах.

А обстоятельства заключались в том, что я бессовестно врала.

— У тебя ужасно получается врать, — все еще улыбаясь, сказал он. — Хуже всех, кого я знаю.

Я встала, упершись руками в бока и всем своим видом говоря: «Прошу прощения?»

— Иди сюда, — мягко сказал он, поднимая меня на ноги.

Я почувствовала, что мои мысли о сопротивлении улетучиваются. Еще десять секунд так близко к Патчу, и крепость моего благоразумия падет.

Напротив него на стене висело зеркало, и в нем, через плечо Патча, я увидела черный шрам в виде перевернутой буквы «V» на его спине.

У меня внутри все застыло. Надеясь, что шрамы исчезнут, я несколько раз моргнула, но это не сработало.

Не успев подумать, что я делаю, я скользнула руками по его груди и спине и кончиками пальцев легко провела по правому шраму.

Патч напрягся от моего прикосновения. Я замерла, кончик моего пальца, коснувшись шрама, задрожал. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что дрожит не палец, а я. Вся. От макушки до пят. Меня затянуло в мягкий темный омут, и все вокруг почернело.