Полураспад - Александр Зорич

— Это зачем еще? — насторожился тот.

— Увидишь.

Тем временем с брони ближайшего к нам бронеавтомобиля спрыгнул невысокий, квадратный мужичок в камуфляже и лиловом берете. Небрежно помахивая монструозным «Дезерт Иглом», он направился к нам.

«Мама дорогая», — мысленно вздохнул я.

Не доверяю я мужикам с «Дезерт Иглами». Размеры «Дезерт Игла» указывают на то, что у их владельцев комплексы по поводу длины своих детородных органов и, соответственно, проблемы с нормативным социальным поведением. А от проблем с нормативным социальным поведением уже рукой подать до сломанных ключиц, вышибленных мозгов и тэ дэ.

— Бонжур, месье! — дружелюбно осклабившись, произнес Тополь и с преувеличенным радушием, свойственным иностранцам, сделал два шага навстречу мужику в камуфле.

Коренастый остановился. На какую-то долю секунды его лицо омрачилось смущением.

— Ар ю френч? — спросил он. — Ай донт спик френч!

«Странно, — подумал я. — Не говорит по-французски, но форму Легиона носит!»

— Ду ю спик рашн? — спросил Тополь.

— Оф корс, ай ду! То есть да, я говорить! — заверил квадратный мужичок.

«Очередной дебил из Прибалтики. А впрочем, чего удивительного? С тех пор как российский товарный транзит через их порты окончательно накрылся, этих ребят в Иностранном Легионе всё больше. Да и вообще везде, кроме собственно их родных каунасов-шмаунасов, где одни коровы с доярками остались».

— Чем могу служить? — галантно осведомился Тополь.

— Надо знать, кто вы такой! И вы тоже! И вы! — Мужичок обвел меня, Тигрёнка и Гайку обобщающим жестом.

— Я военный сталкер Константин Уткин. — То, что Тополь назвал свои подлинные имя-фамилию, было, если вдуматься, неожиданно щедрым, избыточным откровением. — А это — сопровождаемые мною лица. Ученые. Физики.

— Девушка ученый? Также? — подозрительно спросил мужик, махнув в ее сторону «Дезерт Иглом» (идиот! кто так делает?! я бы мог на рефлексе сломать ему челюсть!).

Гайка артистично вздернула нос и глянула на прибалта с плохо скрываемым вызовом.

— Да, я специалист по физике твердого тела, — отчеканила она.

«Ага, твердого и пещеристого», — ехидно подумал я.

— А они? — не отставал мужичонка в камуфле. — Чего специалисты?

— Физик-аномальщик доцент Комбатов. — Тополь указал на меня. — А это его аспирант Тигришный. Они вместе готовят доклад для конференции.

— Международной конференции, — строго уточнил я, поддерживая игру. — В Катманду.

Тигрёнку хватило самообладания удержаться от своей фирменной глупой улыбочки.

— Куда направляетесь?

— В базовый лагерь на Янтарном озере. Там нас ждет некробиотик Трофимов.

— За какой цель он ждет?

Тополь обернулся ко мне, взглядом переадресовав вопрос. Мол, откуда мне, простому военсталкеру, знать, в каких эмпиреях парят ученые люди?

Я за словом никогда в карман не лез.

— Видите ли, мы с профессором Трофимовым разработали серию уникальных по своей теоретической ценности экспериментов, — запел соловьем я. — Часть из них связана с фермионным континуумом. Мы добиваемся от гравитационных концентратов — так называемых «плешей», «воронок» — извержения устойчивых фермионных спуров…

Стоило мне произнести слова «фермионный континуум», как лицо мужичонки в камуфле поскучнело.

Еще бы не поскучнеть-то! От «континуума»! А когда я дошел до «фермионных спуров», его, как мне показалось, уже практически тошнило.

— Спасибо, все ясно! — торопливо прервал мои излияния он. — Можете идти. И я лично давать вам совет. Здесь, в этот местом, не задерживать… задерживаться.

— Благодарю за совет. Непременно ему последуем.

— С кем мы имели честь беседовать? — льстиво улыбнувшись, поинтересовался Тополь.

Похоже, вопрос застал прибалта врасплох.

— Я есть… лейтенант Кайрис, — ответил он с запозданием. И, посчитав разговор законченным, заспешил к своей могучей боевой машине.

Отойдя от колонны метров на сто, мы с Тополем дали волю своей подозрительности.

— Бардак какой-то кругом, — процедил я. — Чувак, на минуточку, лейтенант Французского Иностранного Легиона. А по-французски ни фига не понимает.

— И ладно бы только это! — отозвался Тополь. — А как тебе его берет?

— А что с беретом?

— Как это что? Он лиловый у него!

— И что?

— Да «лиловых беретов» Легиона уже полтора года в Европе нету! Все они в Джибути сидят, негритянок за филейные части щупают!

— А откуда вы такие подробности знаете, Константин Алексеевич? — спросил удивленный Тигрёнок.

— Он на Речном Кордоне с лягушатниками пуд соли съел, когда военсталкером работал, — ответил за Костю я. И, не удержавшись, добавил: — И два пуда лягушек, кстати.

Гайка тоже не осталась в стороне от дискуссии.

— Да что береты! — вспылила она. — Вы мне лучше скажите, какого ляда они вообще посреди бетонки остановились?! Ведь не для того же, чтобы с нами поговорить! Мы ушли. А они, между прочим, остались. Зачем? с какой целью?

— Мало ли зачем? Привал обычный, — отмахнулся я.

— Ничего себе местечко для привала! — фыркнула Гайка. — Слева скопище гравиконцентратов размером с футбольное поле. Справа — птичья карусель. Размером с карусель.

— Не придирайся, сестрена, — рассудительно прогугнил Тополь. — Тут выбирать особо не из чего.

— Сколько раз я тебя просила не называть меня «сестреной»! — Гайка состроила недовольную гримаску.

Не знаю, до чего бы мы договорились, но пришла пора сходить с бетонки. Я попросил коллектив заткнуться и утроить бдительность.

Поминутно сверяясь с картой и заставляя Тополя обстреливать болтиками каждую подозрительную кочку, я за полчаса провел группу через закраины редколесья.

Мы перевалили через невысокий бугор и наконец-то вышли на собственно Сухой Луг. На краю которого нас встретила желтая жестяная табличка:

СТОЙ!

ЗОНА СПЛОШНОГО ЗАРАЖЕНИЯ

400 рентген/час

— Мать моя женщина! — вскричал впечатлительный Тополь. — Ты куда нас привел, изверг? Или у тебя здесь где-то четыре экзоскелета прикопаны?

— Ага. И восемь пар свинцовых трусов.

— А почему восемь? — робко спросил Тигрёнок.

— Потому что по два на брата, — брякнул я, и мы с Тополем смачно заржали.

— И все-таки, — лицо у Тигрёнка было бледным, как мел, — четыреста рентген — это очень большая доза. Смертельная почти!