Обретение мудрости - Дэйв Дункан

Брота задумчиво чуть повернула руль. Вероятно, было ошибкой никогда прежде не брать пассажиров — Томияно реагировал так, словно его насиловали, и некоторые из других членов команды вели себя аналогично. Он родился на «Сапфире», и никогда в жизни не спал где-либо в другом месте. Он боготворил старую посудину.

С галеры донесся яростный рев. Она сменила курс, а затем, ощетинившись веслами, c трудом увернулась от баржи со скотом. Брота начала планировать следующий поворот. Несколько огромных грузовых кораблей, в три раза крупнее «Сапфира», громоздились впереди, в то время как крошечные роскошные яхты сновали туда-сюда, словно стрекозы — вероятно, владельцы прибыли сопровождать свой груз. Она никогда не видела столь оживленного движения так далеко от порта. Вдоль берега стояли большие дома-усадьбы; они приближались к пригородам. Ки Сан, вероятно, был огромным городом, и она чувствовала, как даже у нее самой нарастает возбуждение. Команда уже в ожидании выстроилась вдоль борта на главной палубе.

— Ты собираешься вышвырнуть их в Ки Сане?

— Подождем, что скажет парнишка.

— Он? Он сказал Тане, что никогда до Ауса не видел ни одного города. Этот Ки Сан… — Томияно окинул взглядом берег и движение на реке. — Там наверняка есть на что посмотреть. Он всосет их всех и даже не чихнет. Парень останется на борту!

Конечно, Ннанджи мог решить остаться, но скорее всего он еще не пришел ни к какому выводу. Сейчас он был на главной палубе вместе с остальными; его косичка медно отсвечивала в лучах утреннего солнца, а на ней еще ярче сверкал серебряный грифон, украшенный сапфиром. Все были там, за исключением Шонсу и его рабыни. Настоящая преданность. Похоже, она никогда не спала.

Томияно, несомненно, смотрел на меч, и внезапно осознал его значение.

— Но ведь он не сможет сойти на берег, не так ли? Воины окажутся большей угрозой, нежели колдуны! — Он рассмеялся, потом пробормотал что-то презрительное о воинах, но себе под нос, так что Брота могла сделать вид, что не слышала.

Для поединка не требовалось никаких причин. Меч гарантировал Ннанджи смерть, стоило только кому-то из высокопоставленных заметить его при нем. Конечно, теоретически он мог носить меч в ножнах, а при себе иметь свой собственный, но адепт Ннанджи наверняка счел бы это ниже своего достоинства. И это не спасло бы его от штатских, или от воинов, не страдавших лишними угрызениями совести.

Судно с лесом и две рыбацких лодки впереди…

— У меня голова раскалывается, — сказала она. — Глаза устали. Жаль, что ты не можешь мне помочь.

— Еще как могу!

— Но твоя спина…

— Я же сказал, что могу!

Она оставила его и направилась к лестнице. Она устала от его жалоб, и остальная семья вела себя не лучше, хотя и не столь грубо. Она собиралась позволить воинам остаться — пока не продаст сандаловое дерево. Она высадит их прямо перед тем, как «Сапфир» отчалит. Так будет безопаснее. Если, конечно, боги не проявят великодушия, как предсказывал старик. Она была торговкой, а слова стоили дешево. Будет видно.

— Брота была на палубе вместе с остальной семьей, сидя на крышке люка, когда показался сам Ки Сан, во всем своем великолепии под лучами солнца. Ей случалось видеть многие города в Мире, но даже на нее это зрелище произвело впечатление. Множество зеленых медных крыш было разбросано по холмам, среди леса шпилей и куполов. На самой высокой вершине сиял белизной и золотом дворец. Оживленная набережная тянулась, насколько хватало взгляда, очерчивая изгиб Реки и гигантскую изгородь мачт и парусов, и уходя по дуге вдаль. Вокруг, словно мошки, носились лихтеры и баржи. Над водой разносился непрерывный грохот лебедок и колес фургонов.

Наблюдая за проплывающей мимо шумной пристанью, Брота подумала о том, сумеют ли они вообще найти место для швартовки. В этот момент от пристани отошло небольшое судно, и Томияно поставил «Сапфир» в образовавшийся просвет с той же легкостью, с какой попадал в плевательницу. Он торжествующе улыбнулся половиной лица. Команда радостно кинулась спускать паруса и бросать швартовы.

Брота тяжело поднялась и подошла к адепту Ннанджи.

— Ну, адепт? Хочешь остаться на борту?

Он сглотнул и кивнул, все еще в ужасе глядя на город.

— Хочу. Ты пошлешь за лекарем, госпожа?

— Хорошо.

— И еще, госпожа! — Он отвел взгляд от берега и слегка содрогнулся. — Я хотел бы продать Телку. Рабыня, у которой начинается истерика при виде крови — не слишком подходящий спутник для воина.

— Это верно. — Брота с серьезным видом кивнула. Молодец, Тана!

Ннанджи, запинаясь, продолжал:

— Э… ты не могла бы продать ее вместо меня? Ты бы могла выручить больше, чем я.

— Вероятно. Когда мужчина вот так продает рабыню, это означает, что она не слишком хороша. Если ее продает женщина, она может заявить, что та чересчур хороша. Конечно, я требую комиссионных. Одну шестую?

Его лицо поникло.

— Тана сказала, что ты хочешь только одну пятую.

— Ладно. Для тебя — одну пятую.

Он просиял.

— Ты очень добра, госпожа.

— Спасибо, адепт.

— Таможенник ушел, Матарро послали за лекарем.

Возможность получить Седьмого в качестве пациента привлекла Шестого, которого сопровождали трое учеников, тащивших его сумки. Это был толстенький человечек с низким, вкрадчивым голосом и мягкими манерами; зеленая полотняная мантия была свежевыглажена, черные волосы прилегали к скальпу. Увидев инвалида, он нахмурился. Лекари столпились вокруг, что-то бормоча и ощупывая больного, в то время как непрофессионалы в напряженном ожидании собрались в дальнем углу рубки. Брота предусмотрительно встала справа от Ннанджи.

Наконец, Шестой поднялся и с некоторым сомнением посмотрел на собравшихся.

— Кому я имею честь доложить? — спросил он.

— Мне, — сказал Ннанджи, выступив вперед. Брота шагнула вслед за ним.

— Рана очень тяжелая, — осторожно сказал лекарь.

Естественно.

— Если бы он был штатским, я бы посоветовал позвать хирурга, чтобы тот отнял ему конечность.

Брота сдержалась, но рука Ннанджи, сжимавшая меч, слегка дернулась.

— Нет.

Лекарь кивнул.

— Я так и думал. Тогда с сожалением вынужден заявить, что за этот случай я не возьмусь.

Брота готова была вмешаться, но парень знал верный ответ.

— Мы уважаем твои знания, достопочтенный. Однако, пока ты здесь, возможно, ты мог бы что-либо посоветовать… относительно этих царапин от рапиры у меня на ребрах. Что ты порекомендуешь? — В одном глазу у него блестела слеза, но он, похоже, этого не замечал.

Лекарь понимающе кивнул и посоветовал Ннанджи находиться в прохладном месте, побольше пить, следя, однако, чтобы не захлебнуться, прикладывать к царапинам горячие компрессы каждые два часа, а в промежутке применять бальзам, который один из учеников достал из сумки. Ннанджи с серьезным видом поблагодарил его и заплатил золотой за бальзам и за совет.