Беру все на себя - Евгений Красницкий

В таком, значит, ключе. ЛЕГЕНДУ рожать будем — преднамеренно и с далеко идущими последствиями! Качество оружия — очень важно, тактика и стратегия — необходимейшие вещи, экономика и демография — и сомнений никаких быть не может, но наиглавнейшее — мироощущение и самосознание, которое заставляет любого, к тому способного, браться за топор в случае угрозы общности, общности, которая простирается далеко за пределы его „малой родины“, но частью которой он себя считает! И тогда Орде придется поливать каждый метр дороги своей кровью, мостить каждую переправу своими трупами, а взятие каждого города будет превращаться в пиррову победу.

Красиво может получиться, сэр! Пока отцы и деды воюют, мальчишки организуют козью морду грабителям, пытающимся слинять с добычей! Чтобы мальчишки МЕЧТАЛИ в „лисью стаю“ попасть, как когда-то поголовно мечтали стать космонавтами! Если надлежащим образом расписать да распространить… А вы еще думали, кем запомнятся потомкам ваши ближники: то ли неким аналогом рыцарей Круглого стола, то ли…»

— А-а-а!!!

— Сюда! Скорей!

— Веревку давай, веревку!

— Да не толкайтесь вы, придурки! Только мешаете!

— Вон ту осину руби!

Донесшийся спереди гвалт носил явные признаки если не паники, то бестолковщины. Мишка заставил Зверя принять в сторону, чтобы объехать находящихся перед ним отроков, но под копытами коня тут же зачавкала жижа, а потом Зверь провалился передней ногой и сам, без команды, осадил назад.

«Так, похоже, болото рядом. Наверное, кто-то провалился. Ничего, вытащат… вон, уже и Митька распоряжается».

Действительно, впереди послышался голос старшины Дмитрия:

— Всем назад! Работает только восьмой десяток! Назад, я сказал! Не мешать! Тащите его! Коня я сам заарканю!

«Какого хрена? Яков что, приказа не исполняет? Ну я ему…»

Якову, чей десяток разведчиков шел впереди вместе с проводниками, был дан ясный приказ: оставлять в опасных местах по одному человеку из своих отроков, чтобы тот предупреждал урядников подходящих десятков. Урядники же, в свою очередь, обязаны были оставаться в опасном месте, пока все их подчиненные это место не минуют. Впрочем, когда Мишка добрался до места происшествия, выяснилось, что никакой вины Якова нет — от тропинки, которую уже натоптали прошедшие десятки коней, до края болота было шагов десять — двенадцать. Никакой опасности, но конь под отроком, наверняка утратившим внимание под воздействием монотонности движения, чего-то испугался и шарахнулся в сторону. Влетел в трясину и, провалившись передними ногами, чуть не перекинулся через голову. Обоих к Мишкиному приходу уже вытащили, но если отрок отделался только тем, что напугался, вымок и угваздался в грязи с ног до головы, то для коня все закончилось гораздо хуже — сломал ногу. Дмитрий, без всяких ахов и охов, коня зарезал и приказал отрокам разделывать конскую тушу — на ужин сегодня будет конина.

Мишка глянул на отрока, переминавшегося с ноги на ногу с несчастным видом, и почувствовал прилив злости.

— Ну? Так и будешь стоять? Представься!

— Отрок восьмого десятка Киприан… господин сотник.

— В чьей пятерке?

— Младшего урядника Варлама!

«Ах ты, мать твою, ключницу Листвяну в межкрылье, вдребезги пополам! Да что ж такое-то? Как неприятность, так обязательно он тут как тут!»

Мишка только сейчас понял, что его так раздражает — Варлам стоял сбоку и пялился на него своими мутно-голубыми (почти как бельма) буркалами.

— А ты куда смотрел?! — вызверился на него Мишка.

— Дык… — Варлам удивленно вздернул белесые брови. — Не за хвост же его было держать?

«Ага! Тебя ж тоже тогда, за болотом, конь с дороги унес. И тоже угробился…»

— Старшина! — Мишка даже не обернулся на Дмитрия, продолжая сверлить взглядом Варлама.

— Здесь, господин сотник!

«Ну да, ты-то всегда на месте и при деле».

— По возвращении на базу наказать обоих за небрежение и невнимание!

— Слушаюсь, господин сотник!

— А ты… — Мишка ткнул указательным пальцем в сторону Киприана, — запомни: кроме всего прочего, ты теперь Академии Архангела Михаила еще и коня должен. И не какую-нибудь клячу, а строевого — какой у тебя был!

Киприан метнулся зрачками туда-сюда, словно надеясь на помощь окружающих, а потом уставился в землю.

— Не слышу ответа! — продолжил орать Мишка. — Язык проглотил?

— Слушаюсь, господин сотник.

— Седлать заводного! Бегом!

Киприан рванул с места, кажется, даже не соображая, в какую сторону надо бежать.

— Куда? Стоять! Стоять, я сказал! — Мишка цапнул свернутый кольцами кнут. — Куда без седла поперся?

Отрок замер, и по всему было видно, что он вообще перестал хоть что-то соображать. На выручку ему пришел Варлам, до того торчавший чурбан чурбаном — сначала взбодрил подчиненного подзатыльником, потом сунул ему в руки седло со сбруей и наконец пинком под зад отправил в нужном направлении.

— Ну вот, раньше бы так. — Мишка принялся пристраивать кнут на место. — Глядишь, и в болоте бы не искупался, и коня бы сберег. Продолжать движение!

«Варлам… вот ведь наказание бог послал. Ну не лежит к нему душа, хоть ты тресни! А как младший командир хорош, ничего не скажешь. Вот и сейчас действовал в лучших сержантских традициях — убрал бестолкового подчиненного с глаз разгневанного начальства. Впрочем, не так уж и бестолков отрок Киприан, во всяком случае, никакой особой дуростью среди остальных отроков не отличается, однако так уж устроен человеческий организм — есть только два вида реакций на опасность. Первая — драться или убегать. При этом надпочечники впрыскивают в кровь адреналин, который возбуждает все и вся. Вторая — спрятаться и не привлекать к себе внимания. И тогда… м-да, не помню, но тоже что-то там вырабатывается и впрыскивается в кровь, отчего человек впадает в ступор. Киприан ни драться с сотником, ни убегать от него конечно же не мог, оттого и превратился в воплощенный тормоз. А вот Варлам… либо ему начальственный гнев вообще фиолетово, либо он возбудился — меня ни обругать, ни стукнуть, конечно, не осмелился и отыгрался на подчиненном, действуя при этом вполне осмысленно.

М-да, сколько в армии родилось анекдотов про старшин-сверхсрочников да про прапорщиков, как их порой ненавидят рядовые солдатики-срочники, какие клички у них — на флоте „сундук“, в армии „кусок“. Не без причин — пузатые завскладами этого вполне заслуживают, но вот строевые… Мужик, который понял службу „насквозь“ и при этом одинаково не боится ни своего начальства, ни вражеского танка. Вот такой и должен командовать рядовыми. Как говорил маршал Жуков: „В армии два командира — я и сержант“. Похоже, Варлам таким вот постепенно и становится. Тогда — в походе за болото — меня выручил, и на пинских причалах…»