Таймлесс. Сапфировая книга - Керстин Гир

— Гвендолин, теперь ты, — Фальк ободряюще улыбнулся, взял меня за руку и просунул мой палец в створку хронографа. — Мы увидимся ровно через четыре часа.

— Надеюсь… — пробормотала я. Иголка уже впилась в подушечку моего мизинца, церковь наполнилась красным светом, и я закрыла глаза.

Когда я открыла их снова, меня немного шатало из стороны в сторону, но кто-то крепко стиснул моё плечо.

— Всё в порядке, — раздался у меня над ухом тихий шёпот Гидеона.

В помещении было темно. Лишь у алтаря горела одна-единственная свеча. Вся церковь была погружена в мистическую темноту.

— Входите, дети мои! — донёсся откуда-то из темноты хриплый голос. Я невольно вздрогнула, хотя и была готова его услышать.

От колонны отделилась неясная тень, и мужской силуэт плавно заскользил в нашу сторону. В отблеске свечи я различила бледное лицо Ракоци, приятеля графа. Ещё при первой встрече он напомнил мне вампира, чёрные глаза не излучали совершенно никакого блеска, в таком тусклом свете как сейчас они ещё больше походили на две чёрные дыры.

— Месье Ракоци, — сказал Гидеон по-французски и поклонился. — Рад видеть вас вновь, с моей спутницей вы уже знакомы.

— Конечно. На сегодняшний вечер она никто иная как мадмуазель Грей. Рад вас видеть, — Ракоци слегка поклонился.

— Э-э-э… très… — пробормотала я. — Мне тоже очень приятно вновь вас увидеть, — перешла я на английский. С иностранными языками надо быть поосторожнее, когда не знаешь их досконально, а то можно такого наболтать, что себе же сделаешь хуже.

— Мои люди и я — мы будем сопровождать вас до дома лорда Бромптона, — сказал Ракоци.

Слуг видно не было, но я слышала, как они дышали и двигались в темноте где-то совсем близко от нас, и от этого становилось ещё тревожнее. Мы с Гидеоном проследовали за Ракоци к выходу из церкви. Улица казалась совершенно пустой, кроме нас троих никого видно не было, я несколько раз внимательно осмотрелась по сторонам. Погода была довольно прохладная, моросил мелкий дождь. Интересно, существовали ли в этом времени уличные фонари? Если и так, то именно сегодня и именно на этой улице они все разом вышли из строя. Было так темно, что я не могла даже разглядеть лицо Гидеона, хотя он шагал совсем рядом со мной. Повсюду мне мерещились тени, которые оживали, двигались, дышали и тихонько поскрипывали. Я крепко сжала руку Гидеона.

Пусть только попробует её отпустить!

— Все эти люди вокруг — мои слуги, — прошептал Ракоци. — Добрые воины, прошедшие огонь и воду, все они из куруцев. Мы обеспечим вашу безопасность на обратном пути.

Да уж, успокоил.

Дорога до дома лорда Бромптона была довольно короткой, и чем ближе мы подъезжали, тем светлее становилось вокруг. Вестминстерский дворец был ярко освещён и выглядел таким родным и знакомым. Люди Ракоци скакали позади нас, оставаясь в тени. Когда мы подъехали, спустился один Ракоци, он же провёл нас в дом. От самых дверей начиналась огромная прихожая с массивной помпезной лестницей, которая вела на второй этаж. На этой лестнице стоял лорд Бромптон собственной персоной, очевидно, он решил встретить нас лично. Он ничуть не похудел с нашей прошлой встречи, лицо его казалось таким же расплывшимся и толстым, оно поблёскивало жирным блеском в свете десятков свечей.

Кроме лорда и четырёх лакеев, в зале никого не было. Слуги построились у стены и смиренно ждали новых поручений от своего господина. Никаких обещанных гостей пока что видно не было, но откуда-то доносились голоса и музыка.

Ракоци, пятясь и кланяясь, удалился, и тут я поняла, почему лорд Бромптон решил встретить нас лично. Он заверил, что чрезвычайно рад видеть нас снова, и что первая встреча с нами была для него невероятным удовольствием, но было бы разумно… э-э-э… не упоминать о ней при его жене.

— Это лишь вызовет непонимание, — сказал он. При этом лорд постоянно подмигивал, как будто в глаз ему попала соринка. За это время он успел поцеловать мою руку как минимум трижды.

— Граф заверил меня, что вы родом из очень знатных английских семей, надеюсь, вы простите мне столь непозволительную вольность мыслей, ведь во время нашей занимательной беседы о двадцать первом веке я предположил, будто вы — бродячие артисты. Это была поистине нелепая идея.

— В этом есть и наша вина, — вежливо ответил Гидеон. — Граф всеми силами старался ввести вас в заблуждение. Но пока мы наедине, согласитесь, он очень своеобразный господин, не правда ли? Мы с моей сводной сестрой уже свыклись с его шутками, но тем, кто не так хорошо его знает, общение с ним может показаться немного необычным, — он взял мою накидку и передал её одному из лакеев. — Ну что ж, оставим это. Мы наслышаны о том, что ваши вечера проходят под звуки удивительнейшей игры на фортепиано в залах с прекрасным резонансом. Поэтому мы были очень польщены приглашением леди Бромптон.

Лорд Бромптон на несколько секунд выпал из разговора, созерцая моё декольте, а затем сказал:

— Для моей супруги ввести вас в свет — это большая честь. Пройдёмте же, остальные гости уже заждались, — он подал мне руку. — Мисс Грей?

— Милорд, — я глянула на Гидеона, тот ободряюще улыбнулся. Мы проследовали в большой зал, я под руку с лордом Бромптоном и Гидеон немного позади. Зал был отделён огромной двустворчатой дверью.

Мне представлялось, что этот зал будет похож на гостиную в жилом доме, но помещение, в котором мы оказались, можно было сравнить разве что с бальным залом, который находился у нас дома. У одной из стен располагался огромный камин, в котором пылал огонь, а перед окнами с тяжёлыми занавесками стоял спинет.[30]Я окинула взглядом изящные столики с широкими ножками, пёстрые диваны и стулья с золотыми подлокотниками. Всё это великолепие было освещено сотнями свечей, которые висели и стояли повсюду. Благодаря им в комнате царил приятный мистический полумрак, поэтому в первый момент я даже потеряла дар речи от восхищения. К сожалению, в этом свете были очень хорошо очерчены ещё и незнакомые лица, повёрнутые в нашу сторону, и их было немало. Вспомнив Джордано, я крепко сжала губы, чтобы мой рот вдруг не распахнулся от удивления. Оглянувшись по сторонам, я почувствовала, как помимо восхищения во мне снова просыпается страх. И это называется у них тихим уютным вечером для малого количества людей? Что же тогда будет на балу?

Мне не удалось внимательнее рассмотреть всех, потому что Гидеон уже тянул меня куда-то в толпу. В нашу сторону устремилось множество любопытных взглядов, а через несколько мгновений из толпы вынырнула маленькая пухленькая женщина и поспешила к нам на встречу. Оказалось, это и есть леди Бромптон.

На ней было светло-коричневое бархатное платье. Принимая во внимание все эти свечи, которые нас окружали, легко было себе представить, как это платье может вспыхнуть в один миг и сгореть дотла. Хозяйка дома любезно поприветствовала нас и мило улыбнулась. Я машинально присела в реверансе, а Гидеон тем временем, воспользовавшись случаем, оставил меня одну и последовал вглубь зала за лордом Бромптоном. Не успела я задуматься над тем, стоит ли обижаться на Гидеона за такую выходку, как леди Бромптон уже завела со мной светскую беседу.