Жалобная книга - Макс Фрай

– Не выдумывай. Не тикает никакой счетчик. И отправляться, как ты выражаешься, «на охоту» совсем не обязательно. Неужели, думаешь, я тебя стану заставлять?

– Нет, это вряд ли, – угасшая было улыбка снова освещает ее лицо. – Ты не похож на человека, который станет кого-то заставлять. Может быть, это и плохо. Может быть, меня как раз и нужно строить, гонять по плацу под горн и барабан, с речевкой… Не знаю. Если ты все время будешь говорить мне: делай что хочешь – я, пожалуй, навсегда поселюсь на твоей кухне. Скажу: не надо мне никаких чудес, кроме вечерних посиделок за чаем да сказок с колыбельными на сон грядущий. А ты не для того со мной носишься, я понимаю.

– Я уже сам не знаю, для чего с тобой ношусь, – говорю. – И имей в виду: если я тебя сейчас поцелую, домой нам, возможно, придется добираться пешком. Только это меня и останавливает.

Варя глядит на меня внимательно и недоверчиво. Явно пытается попробовать на вкус мое настроение, понять: правду я сказал или просто голову ей морочу. Но сконцентрироваться не может, волнуется. И только спустя несколько минут, когда мы проезжаем мимо Алексеевской, кивает:

– Может быть, и так. Пешком – да, пешком слишком уж холодно… В любом случае хорошо, что ты это сказал. По крайней мере, я больше не чувствую себя несчастной дурой. Впрочем, счастливой дурой я себя тоже не чувствую. Так, серединка на половинку.

– Пансионат «Вербы», – говорю вкрадчиво. – Сто сорок километров от Москвы. Стоит в лесу. Место более чем скромное, зато и не бандитское. Недостатки, говорят, такие: там хреново топят, и вода в душе едва теплая, соответственно. Ну и мебель жуткая, хуже, чем московские старухи на дачи свозят. Все остальное – сплошь достоинства. Глухомань, вокруг – никого, сосны и жалкие остатки снега. Что там с нами случится – неведомо. Скорее всего, просто пожар с потопом. Но возможно, судьба окажется изобретательнее… Тебе интересно?

– Да, – сдержанно отвечает Варя. – Чрезвычайно интересно. Пожар, сосны, снег, едва теплая вода в душе, специально для потопа, – именно так я и представляю себе рай.

– Поехали? – спрашиваю.

– Что, прямо сейчас?! – она глядит на меня с откровенным ужасом.

Вот так тáк. Интересное дело.

– Прямо сейчас, пожалуй, не стоит, – успокаиваю ее. – Сомневаюсь, что мы найдем там кого-то с ключами. Да и ночью по загородному гололеду кататься – нема дурных.

– Ну вот, и я подумала… – с явным облегчением вздыхает Варя. – Давай завтра… Нет, не завтра. Давай через несколько дней туда поедем, ладно? Скажем, в среду. Или в четверг. Я почему-то уже боюсь – вот так, головой в омут. Поначалу не боялась ни черта, а теперь хочу, но боюсь. Может быть, не будет никакого пожара, а просто все вдруг возьмет да и закончится? Ну, как-то само закончится, независимо от нас. Так ведь бывает?

– Все бывает.

– Мне бы еще пожить у тебя несколько дней, – шепчет Варя, отвернувшись к окну. – Просто так. Сказок про запас послушать, что ли… Вдруг оказалось, что твои сказки – это и есть самое главное. Выходит, ты и правда Оле-Лукойе…

– Оле Луковое, – смеюсь. – Будут тебе сказки, Варенька. Сколько пожелаешь, все твои. У меня их много. А снов наяву – еще больше, сама понимаешь.

– Снов? – переспрашивает. – Ты имеешь в виду… Прожить чужую жизнь для тебя – все равно что сон увидеть?

– Ну да. И не только для меня. Просто ты еще не…

– Не вошла во вкус? – подхватывает Варя. – Ну да, не вошла. И не уверена, что войду. Я же говорю: мне тут, рядом с тобой, в машине, в тысячу раз лучше и интереснее, чем…

Запнувшись, умолкает. И кажется, вполне готова зареветь. Дело, конечно, хорошее, но пользы практической от ее рева никакой.

Останавливаюсь, выхожу. Открываю дверь для Вари, маню ее пальцем: иди-ка сюда! Глядит на меня удивленно, но выходит, не задав ни единого вопроса. Беру ее под локоток, увожу подальше от проезжей части, от фонарных столбов и электрических проводов, от домов, на крышах и карнизах которых притаились смертоносные сосульки. По узкой тропинке, протоптанной местными жителями, углубляемся в крошечный сквер у кинотеатра. Там, хвала всем моим ангелам-хранителям, безлюдно и светло. Луна почти полная, да и снег, серый и ноздреватый днем, сейчас сияет вполне ослепительной белизной.

Наконец понимаю, что пора остановиться. Еще немного, и мы дойдем до последней черты этого сквера, выскочим на соседнюю улицу, и придется топать обратно – ненужная, неинтересная, некрасивая суета.

Обнимаю Варю, прижимаю ее к себе, слегка касаюсь губами коротких стриженых волос. В глубине души ужасаюсь собственному лицемерию. Поцелуй мой, конечно, не иудина ласка, но объятия, как ни крути, часть стратегического плана – всего лишь.

– Сейчас будет тебе, – говорю, – подарок.

Касаюсь ее лба своим. Никогда прежде не пробовал совершать этот фокус, зато зрителем был не единожды, беспомощной, счастливой жертвой прекрасного наваждения. Но Михаэль обещал: когда придет время, все получится само собой. Только вспоминай, больше ничего делать не надо. Только вспоминай.

Вспоминаю – впервые в жизни не для себя, а для другого человека. Вспоминаю в подарок.

Горячее весеннее солнце, ледяная озерная вода, дикое гусиное семейство в полном составе, с полудюжиной серебристо-зеленых, как вербные почки, гусят. Отворачиваюсь от птиц, приоткрываю губы, повинуясь настойчивому зову инстинкта и судьбы, почти теряю сознание от прикосновения человека, которого впервые встретила сегодня утром, за завтраком, в гостинице при гольф-клубе, куда приехала вовсе не ради любовной романтики, а в поисках материалов для туристического справочника.

«Так бывает, – думаю я. – Так, оказывается, бывает».

Но прежде чем рухнуть с головой в сладостную пропасть, успеваю себе возразить: «Так не бывает. Слишком уж хорошо».

Ага, есть. Поехали дальше.

Нравственного закона во мне как не было, так и нет, зато звездное небо над головой имеется, и оно воистину прекрасно. Ночью, на спине, лицом кверху,[11]да, но я-то не умираю, напротив, возвращаюсь к жизни после полугодичного тления на силиконовой плантации. Первый вечер первого дня моего отпуска близится к завершению, и я не иду спать лишь потому, что жаден неописуемо. Еще несколько минут, а то и пару часов почти невыносимого кайфа украду у сна, а если и отрублюсь прямо тут, на пляже, невелика беда – проснусь на рассвете от холода да и поползу понемногу в коттедж. Пожалуй, именно этого мне и надо, для полного счастья.

В наушниках Нико тянет заунывно песенку про «all tomorrow parties», и я, кажется, подпеваю ей во весь голос. Могу себе позволить: песчаный пляж безлюден, как пустыня. А если и появится кто-то в зоне моей видимости, я, подобно сфинксу, грозно погляжу на путника и произнесу вслух единственно актуальную на данном этапе загадку.